– Юль, мы ночью проникаем на территорию частной собственности. Или городской? Кому этот театр вообще принадлежит?
– Ничего не проникаем, просто я пришла к себе на работу… чуток во внерабочее время. – Юля убрала невидимку обратно в волосы, достала из кармана свою карту-пропуск и приложила ее к двери, та открылась. – Пока я перерабатывала, никого это не смущало. С чего это должно начать сейчас? Так ты идешь или испугался?
Максим вдруг почувствовал себя самым настоящим дураком. И как он мог не заметить, что здесь не обычный замок. Одно из двух: либо залюбовался Юлей в свете уличных фонарей, либо слишком испугался перспективы нарушить закон. Или же все вместе.
Внутри было темно и тихо настолько, что, кажется, можно было услышать дыхание и сердцебиение друг друга.
– Ноги вытри, чтоб не наследить, – шепнула Юля и на ходу включила фонарик на телефоне, убавляя яркость на минимум.
Макс выполнил ее просьбу и пошел следом за ней. Казалось, Юлю совершенно не заботило, что они совершают нечто неправильное.
Они дошли до пункта охраны и турникета. Юля вновь приложила свою карту, пропустила вперед Макса, а потом прошла и сама. Быстро повернулась к своему парню и приложила палец к губам, давая знак вести себя тихо. И ровно в этот момент где-то рядом раздался храп.
– Тут что, кто-то есть?! – шепотом спросил Макс.
Сначала Юля закатила глаза и тяжело вздохнула (просила же молчать!) и только потом прошептала в ответ:
– Ну конечно, тут кто-то есть! Ты думал, театр оставят совсем без охраны? Я сейчас, ни звука!
Не успел Макс что-то ответить, как Юля проскользнула на место охранника и, освещая свое место преступления фонариком, сняла с крючков несколько ключей. Она скинула их в карман шубы и вернулась к Максу. Кивком дала понять, что закончила, и повела его по темным коридорам, подсвечивая фонариком путь, хотя в этом театре она уже могла ориентироваться и с закрытыми глазами.
– То есть любой желающий так же легко может попасть сюда? – вполголоса спросил Максим, когда Юля резко затормозила перед одной из дверей.
– В теории, – ответила Юля обычной громкостью, достала из кармана горсть ключей и попыталась понять, какой из них им нужен. – Можешь не шептать, нас тут не услышат.
– Ладно, а на практике?
– А на практике никого, кроме нас, я тут не вижу. – Она нашла нужный ключ, а остальные скинула обратно в карман.
– Тебе не кажется, что здесь какая-то фиговая охрана?
– Ты мне деда Славу не обижай! – Юля пригрозила Максиму пальцем, открыла дверь и нащупала выключатель. Сделала шаг вперед и оказалась в своей стихии.
Она совершенно по-хозяйски поставила корзину на ближайший стул, распахнула шкаф для одежды, достала оттуда вешалку и протянула Максиму, не удержавшись, чтобы не озвучить фразу, что театр, в их случае экскурсия по театру, начинается с вешалки.
Юля расстегнула шубу, нашла под своим столом балетки, переобулась. Провела кончиками пальцев по швейной машинке.
Макс сразу понял, что это именно ее машинка. И не только по той нежности, с которой она на нее мимолетно взглянула (хотя и поэтому тоже, кажется, она на него так никогда не смотрела, как на нее), а еще потому, что она была уклеена всевозможными наклейками, а рядом с ней на столе лежало несколько желтых стикеров, скорее всего с напоминаниями. Наверняка она знала, что казенное имущество портить нельзя, но это ее совершенно не остановило.
– Держи, – раздалось у него за спиной, пока он убирал свою куртку в шкаф. Максим развернулся и увидел Юлю с парой мужских домашних тапочек в руках. И откуда она их только достала?
– Чувствуй себя как дома! Размер твой, не хочу, чтоб о нашем нахождении здесь узнали по твоим следам.
– Информатор снова Ира? – Максим забрал тапочки, бросил их на пол, скинул свои кроссовки, в которых проходил всю зиму, несмотря на морозы, и переобулся.
– Нет, твоя мама. Пришлось ей сказать, что я хочу тебе на Двадцать третье подарить кроссы. Кстати, теперь реально придется их тебе дарить, – хихикнула Юля, снимая шубу. Она осталась в таком же голубом платье с повязанным на талии белым передником с парой карманов, в один из которых уже успела переложить все ключи и телефон.
– Ты сегодня прям Алиса, – заметил Макс.
– Ага, есть Алиса в Зазеркалье, а я буду Алиса в Закулисье. – Она повесила шубу в шкаф, отошла на пару шагов и покружилась, чтобы Максим мог в полной мере оценить уровень ее заморочек. – А ты будешь моим Безумным Шляпником!
– Но у меня нет шляпы.
С первой частью своей роли он спорить не стал. Рядом с Юлей он всегда чувствовал себя чуточку безумцем. Иначе с какой стати ему, привыкшему никуда не выходить из дома, по первому же ее зову то играть на улице, то идти в больницу в костюме Деда Мороза, то уезжать в Москву на пару дней, то пробираться ночью в театр?
Юля меняла его, и Максим чувствовал, что все эти изменения в лучшую сторону. Дома уже не так интересно и классно (хоть там и есть проигрыватель с уже заслушанной до дыр пластинкой, которую ему подарила Юля на Новый год), когда за его пределами – такая необычная, непоседливая и неотразимая девушка, как она… Его девушка.
