Вопросы военного планирования в ПСР доверялись профессионалам. Функционировала специальная военная комиссия[641], в состав которой входил член партии подполковник Ф.Е. Махин – один из главных участников заговора в Оренбурге. Махин вполне осознанно участвовал в подготовке переворота, представляя среди заговорщиков оппозиционные атаману Дутову силы в армейской среде. Именно он являлся автором доклада о восстановлении Восточного фронта против германцев, будучи негласным консультантом Комуча[642]. Многие члены партии склонны были видеть в нем потенциального военного вождя.
Даже после провала попытки реванша лидеры эсеров не скупились на похвалу в адрес Махина. Вероятно, столь велики были их надежды на его военные и организаторские способности. В частности, председатель Комуча В.К. Вольский в своем докладе на заседании IX Совета партии эсеров (июнь 1919 г.) заявил: «Только один был у нас, один, чей образ светлым лучом врезался в каждого, кто только с ним встречался. Знаток военного дела, подлинный военный вождь, организатор, глубоко понимавший душу народа и знавший ключ к его душе, полный личного бесстрашия и храбрости и глубочайшей преданности идее демократического восстановления России – таков был незабвенный Федор Евдокимович Махин… Если кто достоин был стать военным руководителем, главою военного дела революционной демократической трудовой республики, то это был Махин. Если кому и можно было вручить временную и политическую диктатуру, то это только Махину, славному и честному демократу эсеру, редкостно мощной личности. Несчастье Комитета, который в военном деле вынужден был полагаться на эсеров [В.И.] Лебедева, [Б.К.] Фортунатова, затем Взорова[643], не дало ему возможности поставить Махина в центр своего военного дела»[644]. Как писал С.Н. Николаев, «после падения Уфы, в начале июля, Комитет мог ввести в органы центрального управления Генерального штаба подполковника Ф.Е. Махина, но допустил ошибку, назначив его на фронт…»[645]
Махин родился в Иркутске 15 апреля 1882 г. в семье урядника Оренбургского казачьего войска, разжалованного и сосланного на каторгу за оскорбление офицера, совершенное в нетрезвом состоянии[646]. В 1917 г. (по другим данным, в 1906 г.[647]) подполковник Махин вступил в ПСР, возглавив штаб военной организации партии. А в 1918 г. по приказу ЦК партии поступил на службу в Красную армию[648]. Как впоследствии вспоминал Г.А. Семенов (Васильев), некоторое время возглавлявший в ПСР красноармейский отдел, «мы сосредотачивали особое внимание на работе в красноармейских частях: на вливании в формирующиеся части возможно большого[649] количества наших людей, подборе нашего командного состава для этих частей и создании наших ячеек»[650]. Именно так подполковник Махин оказался в рядах Красной армии, где вскоре достиг высоких постов – стал начальником Уфимского полевого штаба и командующим 2-й армией (26 июня – 3 июля 1918 г.). Произошло его назначение на пост командарма не без помощи бывшего прапорщика Мартьянова, тоже эсера, служившего в штабе советского Восточного фронта[651].
При подходе чехословацких войск к Уфе Махин выехал из города со своим адъютантом навстречу командиру Поволжской группы чехословацких войск полковнику С. Чечеку и заявил ему: «Я начальник штаба красных войск в Уфе. Зная о вашем приближении, я разослал все части так, что вы можете войти в город беспрепятственно. Дальнейшее мое личное пребывание в городе – невозможно. Возвратиться туда мне нельзя… Идите на эту крепость смело, не раздумывайте, достаточно одной части, чтобы забрать город»[652]. Таким образом, Махин фактически сдал город белым. Вскоре после своего перехода на сторону Комуча Махин возглавил части Народной армии Хвалынского района (с 15 июля 1918 г.) и был произведен «за проявленное мужество и самоотвержение в боях против большевиков» в полковники. 18 октября 1918 г. он получил назначение на должность начальника 1-й Оренбургской казачьей пластунской дивизии с зачислением по Оренбургскому казачьему войску[653]. Находясь именно на этой должности, Махин принял участие в попытке социалистического реванша в Оренбурге. К тому же он пользовался доверием другого участника заговора – башкирского лидера А.-З. Валидова[654].
В отличие от многих других старших офицеров, участвовавших в борьбе с большевиками, полковник Махин по своим политическим взглядам был убежденным противником монархии. Тезисно его политическая позиция изложена в «Записке о ближайших задачах, стоящих на очереди в связи с возобновлением войны с Германией», составленной им для Комуча 17 июля 1918 г., и состоит всего из трех пунктов:
1) подъем народных масс на борьбу при опоре на рабочих и крестьян;
2) единственно возможный лозунг – «Земля и Воля, независимая демократическая Россия»;
3) борьба с большевиками[655].
