Неудачи усугублялись специфическими трудностями работы в Советской России. В условиях игнорирования советскими репрессивными органами норм международного права, иностранные дипломаты не могли быть уверены в том, что смогут в критической ситуации воспользоваться дипломатической неприкосновенностью. Возможности для ведения шпионажа сокращались. Достаточно отметить, что в результате налета чекистов на британское консульство в Петрограде 31 августа 1918 г. был застрелен Ф. Кроми. 31 августа – 1 сентября прошли аресты десятков работников посольств и консульств в Петрограде и Москве. Любовница Локкарта, сотрудница посольства М. Бенкендорф, оказалась тайным осведомителем ЧК[1215]. В ходе раскрытия «заговора послов» ВЧК был задержан американский агент К. Каламатиано, разоблачены французский разведчик А. де Вертамон, английский разведчик С.Г. Рейли и некоторые их агенты[1216].
Посольства и военные миссии находились под наблюдением чекистов, что затрудняло работу разведчиков под дипломатическим прикрытием. Но успехи знаменитых нелегалов, работавших вне посольств на свой страх и риск, тоже были невелики. Реальные достижения некоторых легендарных английских разведчиков, таких как П. Дюкс, Д. Хилл или С. Рейли, которые стремились свергнуть большевиков методами тайной борьбы, в действительности оказались довольно скромными. Финансовая и организационная поддержка белого подполья в Москве и Петрограде значимых результатов не принесла. Традиционно интересовавшим британскую разведку регионом был Туркестан[1217]. Однако и здесь не было больших успехов. Как оказалось, успешно противодействовать британцам советские контрразведчики могли не только в центре Советской России, но даже на захолустной периферии, например в 1919 г. в Закаспии и на сопредельной персидской территории[1218].
Англичане преуспели в технической разведке благодаря значительным материальным ресурсам и лучшей оснащенности. Видимо, за счет этого они имели возможность перехватывать большевистские телеграммы, направлявшиеся в Европу[1219].
Мощную разведывательную службу создали поляки[1220]. Разведывательную работу на советской территории вели и прибалтийские спецслужбы. Так, по заданию эстонского Генштаба в Москву с разведывательной миссией в 1921 г. был направлен Р. Бирк, имевший официальное прикрытие в качестве атташе эстонской миссии. Бирк оказался вовлечен в операцию «Трест» и вскоре начал сотрудничать с ВЧК, причем его сотрудничество с советскими спецслужбами продолжалось на протяжении полутора десятилетий[1221].
На Дальнем Востоке активную разведывательную деятельность вели американцы и японцы. Американская разведка в качестве прикрытия использовала такие организации, как Международный Красный Крест, YMCA (Христианский союз молодых людей), Американское бюро печати, различные коммерческие предприятия. По некоторым данным, численность японской агентуры достигала 4000 человек[1222]. С ними боролись как красные, так и белые контрразведчики. В частности, ряд японских агентов был задержан на территории белой Сибири контрразведкой Колчака[1223]. Агентами иностранных государств нередко становились противники большевиков, даже из среды русских офицеров-патриотов. Так, например, с японской разведкой сотрудничал бывший полковник Н.П. Корзун, занимавший пост начальника военно-топографического отдела штаба Иркутского военного округа[1224]. Однако, как и в большой Гражданской войне, участники тайной войны из числа бывших офицеров оказались по разные стороны баррикад. Так, с ВЧК против японской разведки сотрудничал бывший штабс-капитан А.Н. Луцкий, владевший японским языком. В период Гражданской войны он оказался в рядах колчаковцев, где, если верить официальной ведомственной истории российской внешней разведки, работал в интересах сибирских партизан. В мае 1920 г. Луцкий был казнен японцами или казаками вместе с легендарным большевиком С.Г. Лазо.
Итоги борьбы спецслужб в период Гражданской войны оказались неутешительными для каждой из сторон. Этот период был, образно выражаясь, детством отечественных спецслужб. Спецслужбы красных и белых находились еще на стадии своего зарождения и становления, профессионализм их сотрудников был невелик.
Казалось бы, в отношении разведывательной деятельности огромное преимущество было у белых, разведчики которых обладали высоким образовательным цензом и должностным статусом и, что особенно важно, полностью соответствовали критериям назначения на руководящие посты в РККА. Бывший офицер-генштабист, будучи тайным сторонником белых, мог легко выдвинуться на самый верх советской военной иерархии. Такие случаи действительно имели место. В то же время ни один советский агент, не будучи кадровым офицером старой армии в достаточно высоких чинах, не мог рассчитывать на подобную карьеру в белом лагере. Тем не менее белым такая асимметрия не помогла.
