Похожих принципов большевики старались придерживаться и в отношении рядового состава – пленные и призывники не могли служить по месту пленения или призыва, в противном случае была велика вероятность дезертирства. Перешедшая на сторону красных летом 1919 г. Башкирская бригада была с этой целью направлена под Петроград. Пленных оренбургских казаков направляли на Юг России, на польский и врангелевский фронты. Существовали специальные распоряжения, регламентировавшие эту прописную истину, например, в отношении тех же пленных казаков. В августе 1919 г. этим правилом руководствовались и местные органы военного управления, в частности на Восточном фронте. В одном из документов прямо говорилось: «Окрвоенком[1361] всех поступивших в его распоряжение пленных и перебежчиков направляет в ряды Красной армии на любой из фронтов, за исключением того фронта, на котором совершено пленение или перебежка»[1362]. Трудно даже описать, сколько проблем и неудач из-за несоблюдения этих принципов испытали белые, особенно в казачьих областях.
Важнейшим контролирующим органом была Высшая военная инспекция. К сожалению, ее обширная и разнообразная деятельность, особенно в 1918–1919 гг., когда Красная армия только зарождалась, еще не получила должной оценки исследователей. Между тем достаточно беглого знакомства с огромным по своему объему архивным фондом инспекции в РГВА, чтобы понять, что ее работа была колоссальной и затрагивала все стороны строительства РККА. Именно благодаря Высшей военной инспекции советское военно-политическое руководство своевременно получало информацию о различных проблемах и недостатках в самых разных отраслях военного дела и могло своевременно решать эти вопросы. Высокопрофессиональной работе инспекции способствовало привлечение к работе в ней опытных и квалифицированных специалистов Генерального штаба.
Военные операции Красной армии отличались системностью. Как отмечал советский главком С.С. Каменев, «в войне современных больших армий для действительного разгрома противника нужна сумма непрерывных и планомерных побед на всем фронте борьбы, последовательно дополняющих одна другую и связанных между собою во времени… Наша 5-я армия была почти сведена на нет адмиралом Колчаком. Деникин произвел чуть ли не разгром всего правого фланга Южного фронта. Врангель растрепал до последнего нашу 13-ю армию. И все же победа осталась не за Колчаком, не за Деникиным и не за Врангелем. Победила та сторона, которой удалось суммировать свои удары, нанося таковые непрерывно и тем самым не позволив противнику залечить свои раны»[1363].
Нужно также учитывать, что блокада Советской России и успехи Деникина и Колчака в 1919 г. привели к ухудшению продовольственного положения красных и, наоборот, к улучшениям у белых. Отступление вело к потерям не только продовольствия, но и людских ресурсов, промышленности, вооружения и военной техники. Не случайно в ходе наступления силы и средства армий Деникина, несмотря на тяжелые бои, постоянно возрастали. Тем не менее сжатая до предела советская пружина сумела распрямиться и нанести мощный удар по своим противникам. Стоило начаться отступлению, как деникинская армия и ее ресурсы стали неумолимо таять. Горячий противник большевиков, участник Белого движения на Юге России полковник фон Лампе записал в дневнике осенью 1919 г. о стратегии красных и белых: «У них я все же вижу план – отход в центре и давление на фланги, а у нас решительно ничего – рви вперед и уверяй всех, что Красная армия, дающая контрудары в штыки, развалилась»[1364]. К сожалению для белых, Лампе был прав, авантюристическая стратегия не могла привести к успеху, а одних чудес храбрости было недостаточно.
Наконец, именно Красная армия и стоявшие за ней большевики в конечном итоге выступили собирателями земель бывшей Российской империи. Не случайно один из военспецов после разгрома Деникина в кругу бывших офицеров, в том числе недавних белогвардейцев, заявлял: «Нет, не деникинцы соберут русскую землю… мы соберем… Увидите, скоро пойдем за Грузией и Арменией»[1365]. И действительно скоро пошли.
