Борьба с дезертирством была централизована и сосредоточена с 25 декабря 1918 г. в Центральной временной комиссии по борьбе с дезертирством из представителей военного ведомства, партии и НКВД. Местные органы были представлены соответствующими губернскими комиссиями. Только при облавах на дезертиров в 1919–1920 гг. было задержано 837 тысяч человек. В результате амнистий и разъяснительной работы с середины 1919 по середину 1920 г. добровольно явились более 1,5 миллиона дезертиров. Однако против дезертиров применялись и крайние меры. О расстрелах дезертиров прямо на железнодорожных станциях писали красноармейцы домой с фронта[1425].
Жесткие дисциплинарные меры были нормой в повседневной жизни Красной армии. Во многих случаях только суровыми мерами можно было добиться выполнения приказов, тем более что солдатская масса и даже часть офицерства подверглась разложению еще в 1917 г. и прежние принципы управления, распространенные у белых, практически не работали. Например, командующий 8-й армией бывший подполковник В.В. Любимов летом 1919 г. у командира вновь присланной дивизии интересовался в первую очередь тем, сформированы ли в его дивизии заградотряды и ревтрибунал[1426]. Эти меры считались необходимым условием успешной боевой работы соединения.
В укреплении дисциплины нуждалась не только рядовая масса, но и комсостав и даже комиссары. Вождь Красной армии Троцкий в этом отношении был готов идти до конца, вплоть до расстрелов партийных работников. Именно по его распоряжению был назначен трибунал, приговоривший к расстрелу командира 2-го Петроградского полка Гнеушева, комиссара полка М. Пантелеева и каждого десятого красноармейца, которые с частью полка бросили позиции и бежали на пароходе из-под Казани летом 1918 г.[1427] Этот случай вызвал дискуссию в партии о допустимости расстрелов партработников и волну критики в адрес Троцкого. Однако, думается, такие шаги вели к укреплению дисциплины, в том числе среди командиров и комиссаров.
Это резонансное дело дает основания полагать, что расстрелы членов партии были все же явлением исключительным и единичным. Еще одним средством устрашения, фактически не нашедшим реального применения в Красной армии, стали распоряжения о взятии в заложники семей перебежчиков из числа военспецов.
Надежным способом укрепления дисциплины были массовые публичные расстрелы в армии. Приведем несколько примеров. В период с 13 по 16 февраля 1919 г. Реввоентрибунал 5-й армии Восточного фронта рассматривал дело о происшествии в 4-м Пензенском стрелковом полку. Четыре взвода 5-й роты этого полка перешли на сторону колчаковцев, предварительно проведя с ними переговоры посредством переписки. Еще одна рота не смогла перейти к белым. Кроме того, первый батальон полка самовольно оставил позиции, в результате чего противник прорвался на участке батальона. Реввоентрибуналом было вынесено постановление полк расформировать, боеспособные взводы, роты и команды переподчинить, весь командный состав 9-й роты, готовившейся перейти к белым, до отделенных командиров включительно арестовать и расстрелять через каждого пятого после установления наличия организации, поддерживавшей связь с белыми, красноармейцев 9-й роты расстрелять через каждого двадцатого, виновных в невыполнении приказов из первого батальона также расстрелять. Всего подлежали расстрелу 57 человек. Приговор должен был быть приведен в исполнение 16 февраля 1919 г. на глазах всех подразделений полка[1428]. Думается, массовая казнь должна была произвести на красноармейцев самое серьезное впечатление, отбив раз и навсегда стремление переходить к противнику. За невыполнение приказов военно-полевой суд 5-й армии 15–17 февраля 1919 г. постановил расстрелять 15 человек в 1-м Пензенском стрелковом полку, сверх этого многие признанные виновными были приговорены к различным срокам тюремного заключения[1429].
Широко известен расстрел большой группы красноармейцев и командиров 1-й Конной армии, виновных в массовых еврейских погромах на Украине осенью 1920 г.[1430] 9 октября 1920 г. РВС этой армии издал приказ о расформировании полков, личным составом которых были совершены эти преступления. Арестам подверглись 387 человек, в основном из 6-й кавалерийской дивизии И.Р. Апанасенко. На открытых судебных заседаниях чрезвычайной выездной сессии ревтрибунала в Елисаветграде 21–23 октября 1920 г. 141 погромщик, включая 19 представителей комсостава, был приговорен к расстрелу (впрочем, 31 человеку расстрел заменили заключением), прочие осуждены на различные сроки лишения свободы. Сверх этого были расстреляны еще 57 человек[1431]. По предположениям некоторых исследователей, расстрельные приговоры по этому делу выносились и позднее, причем всего могли быть расстреляны до 400 бойцов и командиров[1432]. Тем не менее для полного оздоровления 1-й Конной этих мер оказалось недостаточно. Всего же в 1920 г. по решениям военных трибуналов были расстреляны 6543 человека[1433].
