Несмотря на все трудности, в Советской России в 1919 г. было выпущено 68,2 миллиона экземпляров книг и брошюр, а в 1920 г. – 47,5 миллиона (начал сказываться бумажный голод). И это считалось недостаточным. В 1918 г. в РККА было создано 3033 стационарных библиотеки, в 1919 г. работало уже 7500, а также 2400 передвижных, услугами которых пользовались не только красноармейцы, но и местное население. В Политуправлении РВСР считали, что «прошедший через Красную Армию неграмотный и полуграмотный крестьянин и рабочий должен возвратиться домой грамотным, и он никогда не забудет, что рабоче-крестьянская власть снабдила его самым мощным оружием защиты его собственных интересов – просвещением»[1414]. К 1 октября 1919 г. большевики открыли 3800 красноармейских школ грамоты, в 1920 г. их количество достигло 5950. К лету 1920 г. действовало свыше 1000 красноармейских театров. Со свойственным большевикам размахом велась устная пропаганда в войсках, чего не было заметно в антибольшевистском лагере. Лозунги большевиков были понятны и привлекательны для широких масс. Белые же фактически не увязывали свои действия с политической борьбой.
К концу 1920 г. партийно-комсомольская прослойка в РККА составляла около 7 %, коммунисты – 20 % командного состава РККА[1415]. К 1 октября 1919 г. в армии было, по некоторым данным, до 180 тысяч членов партии, а к августу 1920 г. – свыше 278 тысяч. За время Гражданской войны на фронте погибли более 50 тысяч большевиков[1416], что красноречиво свидетельствует о высоком уровне идейности и самопожертвования партийцев, направленных на военную работу. К сожалению, точная статистика неизвестна, но примерно можно подсчитать, что за годы Гражданской войны погиб каждый пятый находившийся на фронте большевик.
Политический аппарат пронизывал РККА сверху донизу и сыграл важнейшую роль в победе большевиков. Военспец, бывший генерал В.К. Гондель, задававшийся вопросом, нужны ли были комиссары в Красной армии, если от них было столько проблем в военном управлении, пришел к интересному выводу, что без института военных комиссаров строительство РККА было бы невозможно, так как красноармейская масса, развращенная революционными событиями, просто не приняла бы военспецов. Комиссары же, как ни парадоксально, должны были поддерживать авторитет тех, кому сами не доверяли.
Гондель отмечал: «Видя невязку в работе командного и комиссаровского[1417] состава, наблюдая часто со стороны комиссаров действия, противные и чуждые военному делу, быту и строю, я нередко задумывался, нужен ли был при строительстве Красной армии институт комиссаров, и пришел к тому выводу, что без него строительство было бы невозможно. Пусть ВЦИК и Совнарком уверовали бы в истину, что добровольно предложившие свои услуги бывшие офицеры, в силу воспитанной в них щепетильности и честности, не могут быть изменниками и поэтому им надлежит предоставить работать безо всякого контроля со стороны господствующей политической партии. Но как могла отнестись к этому красноармейская масса. Составлявшие эту массу рабочие, крестьяне и солдаты были вовлечены в классовую борьбу, а так как старая армия и давно уже была классовая, то и борьбу против военной касты, которую составляло кадровое офицерство. Естественно, что рабочие, крестьяне и солдаты должны были недоумевать, когда увидели, что те, к беспощадной борьбе с которыми их звали еще вчера, являлись сегодня руководителями военного дела в Красной армии, и только присутствие рядом с этими врагами представителей рабоче-крестьянского правительства и господствующей политической партии могло рассеять это недоумение в силу врожденной привычки русского народа без всякой критики подчиняться признаваемой им власти. Как трудна была задача военных комиссаров: они должны были поддерживать авторитет тех, которым не доверяли, к которым относились с подозрением, над которыми были поставлены для явного и тайного контроля. Для этого требовался недюж[ин] ный ум, выдающаяся тактичность, выдержка и чутье, и на почве непонимания и недомыслия вначале создавались эксцессы, вредные для строительства Красной армии»[1418].
Таким образом, Красная армия была превращена большевиками в эффективное средство широкого распространения своих идей в народных массах, а внедрение в ней школ грамоты и библиотек делало ее привлекательной для наиболее активной части населения, стремившейся к получению хотя бы начального образования и повышению своего общественного статуса.
