Гражданская война на самарском фронте за октябрь, ноябрь,
декабрь 1918 года
Из воспоминания командира 1 сотни 25 Оренб[ургского]
каз[ачьего] пол[ка] И. Рогожкина
1918 год в последних числах сентября состоялся приказ Дутова[1482] казаков Бердской станицы снять с охраны железной Ташкентс[кой] дороги и сформировать из них сотню и отправить на самарский фронт в 25 Оренб[ургский] каз[ачий] полк. Меня вызвал на квартиру в станице Бердской есаул Баев Александр[1483] и сообщил, что казаки собраны, завтра отправка их на самарский фронт, и я назначен командующим сотни, младш[ий] офицер Черемухин Ив. И. подал мне приказ, в котором сказано порядок передачи сотни при торжественной обстановке. Завтра день воскресный, вы должны явиться в церковь в парадной форме, по окончании обедни состоится напу[т]ственный молебен и тут же сдача и принятие сотни, казакам к окончанию обедни приказано построиться напротив церкви в конный строй, я стал есаула Баева просить, не будет ли возможным командиром назначить Черемухина прапорщика, но он ответил, что нельзя распоряжением свыше. Я сообщил ему, вам известно, что подсудный и, вместе с тем, не разделяю религиозные убеждения, при всех желаниях исполнить приказ идти в церковь я не могу, Баев есаул еще ранее спас меня от большой неприятности, со мной был очень мил, сказал мне: То, что Вы мне сказали, если узнает Дутов, вас постигнет та же участь, что произошла с 13 большевиками от партизанского отряда на задах дома Козлова Еф. (бывшего штаба Пугачева), я, видя, что выходу нет, расписался в извещении и ушел. Немедленно вызвал прапорщика Черемухина и отдал ему приказание, чтобы он был завтра в церкви вместо меня и принял сотню после молебна и отдал приказание сотне, чтобы собраться к 2 час. дня на площади для отправки на фронт, и к этому времени я окончу неотложные дела [и] буду там же, вышло все по-хорошему, в 2 часа я выехал на площадь, сотня была уже готова, я поздоровался, поздравил с походом и дал им слово постараться привести их домой на эту площадь целыми и невредимыми.
Нашлись старики недовольные, которые сказали: от этого командира ждать хорошего нечего – в церкви божьей не был, да и на молебне не присутствовал. Посадку производили сотни на № 18 разъезд[е], куда прибыли провожать и родные казаков, а также были старики без определенной цели, видимо, только посудачить. На 18 разъезд прибыл полковник Белов, каковой до сего времени здравствует. Собрал кучу стариков, которые ему поясняют, что командир в церкви не был, напутственное слово сказал неладно, я, проходя мимо их, Белов как нарочно говорит: не нужно их было отправлять на фронт, а на площади из пулемета перестрелять это было бы лучше, что заставило говорить такие слова полковника Белова, не знаю, но думаю, что старики наговорили ему какую-нибудь глупость про меня и про казаков. Вот с таким благословением пошли воевать с большевиками Бердяши. Напомню, этот полковник Белов со спокойной душой подхлестывать других, а сам занялся важной работой пустые вагоны списывать. По приезде на самарский фронт около села Барабановка сгрузился и явился к начальнику группы генералу Корноухову[1484], который назначил меня командир[ом] 1[-й] сотни, состоящей исключительно из казаков Бердской станицы, и зачислил в 25 Орен[бургский] каз[ачий] полк.
В полку я с первого разу заметил порядки плохие, причитающие[ся] жалованье и суточные на довольствие 2 месяца не выдавали. Обмундирование тоже, казаки большинство обтрепаны, довольствие себе и лошадям доставали способом реквизиции и неумеренно, где кто сколько ухватит, вооружение: за исключением моей 1[-й] сотни весь полк вооружен винтовками системы Гра и в большинстве неисправными.
