Тарашкевич допустил расстрел на ст. Жлобин, при эвакуации Чека из Бобруйска в Смоленск, в 12 часов дня, у полотна жел. дороги, за водокачкой, 4-х арестованных в целях воздействия, ввиду бегства и покушения на побег арестованных, в присутствии ехавшей в эшелоне посторонней публики (заявление 10 членов Коммунистической рабочей партии Польши на л. д. 97 и показание председателя Ос[обой] прод. комиссии Зап[адного] ф[ронта] т. Калмановича на л. д. 39). Тарашкевич оставил безнаказанным Айселиника[1771], вместо расстрела заколовшего ножом приговоренного Гольдина-Володарского, и Семенова, обнаружившего у арестованного ножик и заставившего его проглотить этот ножик (показание состоящего для поручений при Реввоенсовете Запфронта т. Шапиро на л. д. 144).
Трупы расстрелянных погребались небрежно или вовсе не зарывались. Так, в Бобруйске, после расстрела, 7–8 трупов были оставлены на дворе и лежали в течение суток. Трупы зарывались небрежно, так, что части тела торчали из земли: были видны разможженные от выстрелов головы, – это дало повод распространять провокационные слухи о зверствах большевиков (л. д. 92, 138, 142, 97, показание члена Реввоенсовета 16 армии т. Уншлихта на л. д. 138 и показание инспектора секретной части Смоленской ЧК тов. Забелло на л. д. 142).
При Тарашкевиче приговоренные к расстрелу иногда освобождались при уплате известного штрафа: были случаи, что Чека арестованных, к коим нельзя было предъявить какое-либо обвинение, зачисляла заложниками и наоборот, например, Чехович был арестован как заложник, потом освобожден, а потом опять арестован (л. д. 1, 92, 94, 145).
Отобранное при обысках имущество не сдавалось, как полагалось, в Продком, Совнархоз, военное ведомство и народный банк, а хранилось в огромном количестве в Чека. Ревизией Госконтроля обнаружено в кассе Чека 550 000 рублей. Имущество раздавалось сотрудникам без всякой нормы и системы. Имуществом распоряжались безотчетно, так, Семенов забирал массу вещей «на фронт», а оправдательных документов в израсходовании их никому не представлял. Сотрудникам Чека раздавались спирт и вино по простым запискам (показание заведывающего судебно-административным отделом Минского губ. отделения госконтроля т. Бернштейна на л. д. 108; показание комиссара особых поручений Ч.К. т. Савицкого на л. д. 123, показание завед. юридическим отделом Минской Ч.К. т. Ронина на л. д. 269).
Таким образом, Тарашкевич своим бездействием и превышением власти в корень дискредитировал в глазах трудящихся Советскую власть в недавно занятой местности Литбел, чем он унизил авторитет Чека, возбудил к ней ненависть как в советских учреждениях, так и среди пролетариата.
Семенов, будучи комендантом Минской Ч.К. Литбел в конце июля 1919 года, во время массового расстрела в Минске, утерял список приговоренных к расстрелу, и он восстановил его по памяти из общего списка арестованных, и по этому новому списку и были произведены расстрелы (показание заведывающего секретно-оперативным отделом Смоленской Ч.К. тов. Эйдукевича на л. д. 138; показание инспектора того же отдела т. Забелло на л. д. 142). При аресте у Семенова были отобраны двое золотых часов и золотая цепочка, стоимостью по вольной оценке 37 000 рублей, и несколько золотых колец (л. д. 181, 210). 13 августа прошлого года, в Бобруйске, Семенов сам расстреливал в пьяном виде, издевался над арестованными, а своими действиями вообще дискредитировал в корень Советскую власть.
Чекатун и Айселиник, состоя сотрудниками Чека Литбел, приводили смертные приговоры в пьяном виде и тем самым в корень дискредитировали Советскую власть.
Представители Особого отдела Зап[адного] фронта Антонов, Шульман, Никольский и сотрудники Чека Литбел Балтин, Саватеев и Эйдукевич в заседании тройки в июле месяце 1919 года, разбиравшей дела об арестованных без самих дел, выносили необдуманные, а иногда и неосновательные приговоры о расстрелах, не имея перед собою дел, которые были эвакуированы в Бобруйск, а Антонов, кроме того, своим поведением оказывал дурное влияние на Тарашкевича и лично расстреливал в пьяном виде и своим поведением дискредитировал Советскую власть.
2) Что по настоящему делу не привлечены еще к ответственности Балтин, Саватеев, Эйдукевич за участие их в заседании тройки с правом решающего голоса, вынесшей приговор о расстреле двух польских коммунистов Квек и Замко;
3) что по настоящему делу допрошены Антонов, Тарашкевич, Семенов, Ронин, а остальные еще не допрошены по не зависящим от следствия обстоятельствам;
4) что Ронин, как пробывший короткое время, с 8 июля по 12 августа, заведывающим юридотделом Минской Губ. Ч.К. Литбел, не мог вследствие обилия работы и недостатка следственного персонала привести в должный порядок дела Юридотдела, а потому он подлежит освобождению от суда за отсутствием состава преступления в его деяниях.
