Наконец-то! Пальцы Минервы запутались в его волосах, привлекая ближе. Она провела зубами по краю его нижней губы, а затем скользнула языком в рот Колина: сперва неглубоко, лишь поддразнивая, во второй раз немного глубже, затем еще глубже и еще, мучительно медленно увеличивая степень проникновения.
Минерва легонько вздохнула прямо в губы Пэйну. Этот слабый звук отозвался в нем вспышкой, поджигающей, словно запал, каждое нервное окончание.
Ее пальцы выскользнули из его волос, и Колин на мгновение испугался, что это все может закончиться.
"Не останавливайся! Боже, только не останавливайся!" - мысленно твердил он ей.
Но тут она уперлась ладонями в стену пещеры по обе стороны от его плеч, прижав к каменной поверхности и упершись в его грудь своей грудью - такой округлой и мягкой, увенчанной восхитительно твердыми пиками озябших сосков. Притиснув его к стене, Минерва воспользовалась этим, чтобы углубить поцелуй.
И внезапно Пэйн утратил над собой контроль.
Он потянулся к ней, обхватил ее бедра и крепко прижал к себе, пока она терзала его рот с дерзким, невинным самозабвением. От ее поцелуя ожило всё тело. И не только тело, но и где-то в области сердца тоже что-то шевельнулось.
Иисус! Иисус Христос и Мария Магдалина! Далила, Иезавель, Саломея, Юдифь, Ева! И все до одной были источниками неприятностей. Надо бы еще добавить в этот список Минерву Хайвуд.
Такая женщина, как она, может его погубить. Если он не погубит ее первым.
- Как мне вас называть? - горячо выдохнула она ему в ухо. - Когда... Когда мы занимаемся этим, как мне вас называть?
Он обеими руками вцепился в ее платье чуть ниже поясницы:
- Вы должны называть меня по имени. Колин.
Сперва она прошептала неуверенно:
- Колин. - А затем повторила с чувством: - О Колин! - и, целуя, прижалась раскрытыми губами к его виску.
Боже! Повтори она хоть сотню раз, ему не надоест это слушать.
Целуя, он прижимал ее к себе, согревая их обоих. Его руки блуждали по ее спине. Но, несколько раз пройдясь ладонями вверх-вниз, он не удержался и отважился спуститься ниже. Ведь Минерва задолжала ему право исследовать ее.
Так же, как она сейчас изучала его, он должен познать ее, проникнуть в ее мягкое, потайное местечко.
Виконт провел ладонью вдоль ее бедра, обхватил ягодицу, сжал на мгновение, а затем медленно заскользил по изгибу ее бедра выше, к впадине талии, потом по бесконечной цепочке ребер - Пэйн готов был поклясться, что насчитал их тридцать четыре или около того - и наконец коснулся мягкой округлости ее груди.
- Колин! - ахнула Минерва, и он понял, что зашел слишком далеко.
- Мин, я... - он прижался лбом к ее лбу, не зная, как извиниться, ведь он не сожалел о том, что произошло сейчас между ними. Ни на йоту.
Она отстранилась и удивленно уставилась на него:
- Я вас вижу!
Она произнесла это с таким благоговением, что на миг Колину подумалось, что их поцелуй исцелил ее дальнозоркость. Это и вправду было бы чудом, однако он был склонен в него поверить, ведь ему казалось, что этот поцелуй изменил и его самого.
- Здесь появился свет. Теперь мне вас видно. - Минерва отодвинулась и потянулась за очками.
И тут до Пэйна дошло, что она имела в виду. Ее силуэт больше не загораживал обзор, и виконт наконец тоже заметил, что начался отлив. Море отступило настолько, что обнажилась верхняя часть подводного входа, и в это отверстие, словно нить золотого шелка в ушко иглы, проник режущий глаза солнечный луч.
Колин недовольно охнул и загородил глаза ладонью.
Теперь, как следует оглядев внутренность пещеры, он понял, что черный, "бесконечный" подводный туннель, в котором, как виконту почудилось, он чуть не погиб, оказался в длину не больше трех футов (20).
Боже милосердный! Пэйн закатил глаза, удивляясь тому, как нелепо себя вел. Не удивительно, что Минерва засомневалась в его отваге.
- Скоро мы сможем покинуть пещеру, - обратилась она к нему, уже поднявшись на ноги и хлопоча. Вытянув губы трубочкой и задув свечу, она добавила: - Это даже хорошо, что мы подождали отлив - теперь не придется заворачивать в клеенку мои заметки и другие бумаги, чтобы они не промокли.
Колин смотрел, как она суетится, и вдруг почувствовал острый приступ странного разочарования.
С чего бы это? В пещере больше не царила тьма, ведь в нее проник свет. Он вот-вот собирался покинуть эту тесную, жалкую дыру в земле, но ощутил разочарование оттого, что не может остаться тут еще на несколько часов, чтобы продолжить целоваться со своей спутницей.
- Будь я проклят! - пробормотал он.
- Скорее всего, это с вами и случится, - отозвалась она, проворно сворачивая одеяло. - Вероятно, со мной тоже. После того, чем мы только что занимались.
- Не будьте так суровы к себе. Мы всего лишь целовались, - ободрил ее виконт, прекрасно понимая, что слово "всего лишь" тут неуместно.
- Что ж, этого больше не повторится.
Он прижал ладонь к солнечному сплетению. Вот опять. Острый приступ разочарования. Эта пещера просто полна сюрпризов.
