- Как мне вас называть? - горячо выдохнула она ему в ухо. - Когда... Когда мы занимаемся этим, как мне вас называть?
Он обеими руками вцепился в ее платье чуть ниже поясницы:
- Вы должны называть меня по имени. Колин.
Сперва она прошептала неуверенно:
- Колин. - А затем повторила с чувством: - О Колин! - и, целуя, прижалась раскрытыми губами к его виску.
Боже! Повтори она хоть сотню раз, ему не надоест это слушать.
Целуя, он прижимал ее к себе, согревая их обоих. Его руки блуждали по ее спине. Но, несколько раз пройдясь ладонями вверх-вниз, он не удержался и отважился спуститься ниже. Ведь Минерва задолжала ему право исследовать ее.
Так же, как она сейчас изучала его, он должен познать ее, проникнуть в ее мягкое, потайное местечко.
Виконт провел ладонью вдоль ее бедра, обхватил ягодицу, сжал на мгновение, а затем медленно заскользил по изгибу ее бедра выше, к впадине талии, потом по бесконечной цепочке ребер - Пэйн готов был поклясться, что насчитал их тридцать четыре или около того - и наконец коснулся мягкой округлости ее груди.
- Колин! - ахнула Минерва, и он понял, что зашел слишком далеко.
- Мин, я... - он прижался лбом к ее лбу, не зная, как извиниться, ведь он не сожалел о том, что произошло сейчас между ними. Ни на йоту.
Она отстранилась и удивленно уставилась на него:
- Я вас вижу!
Она произнесла это с таким благоговением, что на миг Колину подумалось, что их поцелуй исцелил ее дальнозоркость. Это и вправду было бы чудом, однако он был склонен в него поверить, ведь ему казалось, что этот поцелуй изменил и его самого.
- Здесь появился свет. Теперь мне вас видно. - Минерва отодвинулась и потянулась за очками.
И тут до Пэйна дошло, что она имела в виду. Ее силуэт больше не загораживал обзор, и виконт наконец тоже заметил, что начался отлив. Море отступило настолько, что обнажилась верхняя часть подводного входа, и в это отверстие, словно нить золотого шелка в ушко иглы, проник режущий глаза солнечный луч.
Колин недовольно охнул и загородил глаза ладонью.
Теперь, как следует оглядев внутренность пещеры, он понял, что черный, "бесконечный" подводный туннель, в котором, как виконту почудилось, он чуть не погиб, оказался в длину не больше трех футов (20).
Боже милосердный! Пэйн закатил глаза, удивляясь тому, как нелепо себя вел. Не удивительно, что Минерва засомневалась в его отваге.
- Скоро мы сможем покинуть пещеру, - обратилась она к нему, уже поднявшись на ноги и хлопоча. Вытянув губы трубочкой и задув свечу, она добавила: - Это даже хорошо, что мы подождали отлив - теперь не придется заворачивать в клеенку мои заметки и другие бумаги, чтобы они не промокли.
Колин смотрел, как она суетится, и вдруг почувствовал острый приступ странного разочарования.
С чего бы это? В пещере больше не царила тьма, ведь в нее проник свет. Он вот-вот собирался покинуть эту тесную, жалкую дыру в земле, но ощутил разочарование оттого, что не может остаться тут еще на несколько часов, чтобы продолжить целоваться со своей спутницей.
- Будь я проклят! - пробормотал он.
- Скорее всего, это с вами и случится, - отозвалась она, проворно сворачивая одеяло. - Вероятно, со мной тоже. После того, чем мы только что занимались.
- Не будьте так суровы к себе. Мы всего лишь целовались, - ободрил ее виконт, прекрасно понимая, что слово "всего лишь" тут неуместно.
- Что ж, этого больше не повторится.
Он прижал ладонь к солнечному сплетению. Вот опять. Острый приступ разочарования. Эта пещера просто полна сюрпризов.
Минерва кинула взгляд на отпечаток следа и свои записи, затем посмотрела на Колина, ловко завязывая свои волосы в узел, и сквозь шпильки, которые держала во рту, сказала:
- Выезжаем завтра. Мы должны так поступить, если хотим добраться до Эдинбурга вовремя.
Он покачал головой:
- Лапочка, я думал, что уже ясно выразился. Я...
- Я согласна на все ваши условия. Вы можете скакать верхом. Мы не будем путешествовать ночью. А насчет постели... - щеки ее порозовели. - Я согласна и на это. Но нам надо выехать завтра, если мы собираемся участвовать в симпозиуме.
Пэйн тяжело сглотнул. "Насчет постели"? Как же ему не хотелось, чтобы Минерва это вообще произносила!
У Колина были свои правила, в том числе и относительно женщин. До сих пор он всегда им следовал, и остатки уважения к себе держались на этой ниточке. Но тут всё было иначе. Минерва другая - он сам не мог объяснить, почему. Обычно Пэйн не находил особой соблазнительности в девственницах. Но в случае с мисс Хайвуд привлекательность ее невинности придавала отважная любознательность. Представься возможность - и вряд ли он сумеет устоять перед этим соблазном. А ведь недели совместного путешествия могли подарить много, много таких возможностей.
