- Возможно, я такая и есть. Я предана моим исследованиям и не уверена, что вообще когда-либо пожелаю вступить в брак. Во всяком случае, не с тем мужчиной, которого моя мать мечтает видеть зятем. Так что я, действительно, всегда с удовольствием уступала Диане право быть самой красивой, самой изящной, самой доброй. И лучшей певицей. Пусть забирает себе всех поклонников.
Колин поднял брови:
- Кроме меня.
- Вы - особый случай.
- Сочту это за комплимент.
- Право, не сто́ит.
А еще ему не сто́ит смотреть на нее так пристально и испытующе.
- Вам уже давным-давно надо было жениться, - выпалила Минерва. - Почему вы этого не сделали? Ведь если вы не желаете спать в одиночестве, брак для вас - разумное решение. Каждую ночь у вас под боком была бы жена.
Виконт негромко рассмеялся:
- Вы хоть знаете, сколько мужей и жен на самом деле спят в общей постели после завершения медового месяца?
- Не сомневаюсь, что часть браков - лишь соглашения, заключенные без взаимного чувства. Однако не так уж и мало союзов, скрепленных любовью. Не верю, что вам сложно влюбить в себя женщину.
- Но если я женюсь, то должен буду поддерживать в своей супруге любовь ко мне. Не в любой женщине, а в одной-единственной, на долгие годы. Более того, мне придется и самому любить ее все это время. Если же мне и посчастливится встретить особу, с которой захочется испытать подобное - а мне такая пока не попадалась, хоть я и перепробовал множество образчиков - как я смогу быть уверен, что нашел именно то, что нужно? Вы же ученый. Вот и скажите: как можно доказать наличие любви?
Минерва пожала плечами:
- Полагаю, необходимо провести испытание, своего рода экзамен.
- В том-то всё и дело: вечно я проваливаю все экзамены.
Она взглянула на него с жалостью:
- Разумеется. И мы оба знаем, что именно поэтому вы никогда не получали высоких отметок по математике, а вовсе не от недостатка усердия.
Колин не ответил. Вместо этого он откинулся на спинку кресла и, сцепив на затылке руки, с загадочным выражением лица разглядывал собеседницу. Она не могла разобрать, что было в его взгляде: раздражение, восхищение, одобрение или гнев.
Минерва, вздохнув, встала из-за стола:
- Пожалуй, пора спать.
В снятом ими гостиничном номере было две раздельных сообщающихся спальни - чтобы поддерживать перед Фонтли видимость отношений брата и сестры. Но обоим беглецам было ясно, что воспользуются они только одной кроватью. Минерва пересекла комнату и начала расстегивать спенсер (37). Затем она спустила его с плеч и отбросила в сторону, чувствуя, что Колин за ней наблюдает. Неужели у него не хватило воспитания отвернуться? Под его оценивающим взглядом кровь быстрее побежала по жилам Минервы, а тело, казалось, стало легким и горячим, словно пепел, танцующий в дыму костра.
Она потянулась, чтобы расстегнуть платье.
- Позвольте мне, - неожиданно оказавшись за ее спиной, предложил Пэйн.
Минерва на мгновение замерла, охваченная желанием отшатнуться, но у платья были такие неподатливые застежки, что небольшая помощь не помешала бы.
- Только крючки! - заявила она.
- Конечно.
Убрав в сторону несколько выпавших из ее прически прядей, виконт начал расстегивать платье сверху вниз: медленно, крючок за крючком. Скрестив на груди руки, Минерва поддерживала платье спереди, пока спина обнажалась все больше.
- Откуда вы узнали? - Голос Колина нежным шепотом скользнул вдоль ее шеи.
- Узнала что?
- Что "Барбара Ален" (38) - моя любимая баллада? - Он произнес эти слова с интимной хрипотцой, взволновавшей Минерву.
- А разве не у всех она любимая?
В ответ Пэйн искренне и тепло рассмеялся:
- Неужели мы только что обнаружили в нас что-то общее?
- У нас много общего, - ответила Минерва, уже знакомо чувствуя, как глупеет на глазах. Вот, пожалуйста - она уже лепечет что-то бессмысленное. - Мы оба - люди. Оба говорим по-английски. Оба понимаем, что такое логарифм. У нас обоих каштановые волосы, два глаза...
- У нас обоих есть кожа. - Колин нежно скользнул кончиками пальцев по обнаженному плечу собеседницы, и приятное ощущение волной пробежало по ее руке. - А еще у нас обоих есть руки. И губы
Она крепко зажмурилась и надолго задержала дыхание, но потом осознала, что собралась с духом для поцелуя, которого не последует. Минерва мысленно обругала Пэйна и заодно себя. Надо выбросить из головы все мысли о его поцелуях. Вот только никак не отпускали воспоминания о том, как смотрел на нее Колин, когда она пела, как потом шел к ней, прокладывая путь через толпу, как уложил того здоровяка, пролив за нее свою кровь.
Минерва прочистила горло и шагнула вперед, все еще глядя в стену:
- Благодарю за помощь. Не могли бы вы отвернуться?
- Я отвернулся. - Доски пола слабо скрипнули, подтверждая его слова.
Она начала раздеваться, повернув голову и глядя исподтишка в зеркало, чтобы убедиться, не подсматривает ли Пэйн. Минерве почти хотелось застать его за этим занятием. Но, очевидно, прошлой ночью тот уже увидел достаточно, ибо пока она спускала с бедер платье, виконт стоял к ней спиной.
Разоблачившись до сорочки, Минерва нырнула под простыни и повернулась лицом к стене:
