- Верите или не верите - мне всё равно.
Минерва открыла дверь в их номер. Пока они ужинали, лакей успел сбегать в лавку за кое-какими вещами, необходимыми джентльмену, а горничная разложила на кровати на удивление красивое платье из муслина цвета слоновой кости, с узором из крошечных розовых веточек - самый лучший наряд, какой только можно приобрести за три фунта.
В камине теплился огонь. Кровать с кучей подушек и одеял манила к себе. О, до чего же Минерве, уставшей в пути, хотелось упасть в нее и не вылезать несколько дней!
- Пока нам готовят карету, я переоденусь.
Она нырнула за ширму, надеясь тем самым уйти от продолжения неприятного разговора.
- Тогда я пока побреюсь, - заявил Колин, и Минерва услышала, как он подошел к умывальнику. - Но я всё равно от вас не отстану, пока вы во всём не признаетесь. В том письме я на нескольких страницах расписывал вашу внешность? Сравнивал ваши глаза с брайтонскими алмазами?
- С бристольскими. Нет, не сравнивали.
- Ага! Так вы помните содержание письма!
Она раздраженно выдохнула.
- Ну хорошо. Да, я помню. Помню каждое слово.
В тазу плеснула вода, а затем Минерва услышала, как Колин водит помазком по заросшему щетиной подбородку. Воздух в комнате наполнился знакомым запахом гвоздики.
- Я внимательно вас слушаю, - напомнил Пэйн.
Минерва, ковыряя обломанный край ногтя, начала перечислять:
- Вы написали, что разглядываете меня исподтишка. Бросаете украдкой взгляды, стоит мне задуматься или склониться над книгой. Восхищаетесь моими темными растрепанными волосами, ухитрившимися выбиться из-под шпилек и упасть на шею. Замечаете, как тепло сияет моя кожа там, где ее позолотило солнце. Вы охвачены глубокой, яростной страстью к обворожительной женщине с волосами цвета воронова крыла и чувственными губами. Вы видите во мне редкую, безыскусную красоту, которую почему-то не разглядели другие мужчины... Звучит знакомо?
- О нет! - Колин невнятно выругался и негромко забарабанил бритвой по раковине. - Не может быть, чтобы вы запомнили всё, что я сказал той ночью!
- Разумеется, запомнила. И разве подберешь фразы лучше этих для фальшивого письма от вас? Ведь, в конце концов, все они - ваши. - Минерва фыркнула. - Еще там написано, что истинная причина, по которой вы оставались в Спиндл-Коув - это я. А в конце - самые нежные слова: "Всё дело лишь в тебе, Минерва. Всегда было в тебе".
Воцарилось молчание. Такое долгое, что она успела расстегнуть четырнадцать крючков на своем испорченном синем платье, распустить шнуровку корсета и справиться со всеми крошечными застежками на сорочке. Пэйн между тем закончил бриться и пересек комнату медленными, размеренными шагами.
Минерва услышала, как скрипнула кровать, на которую он плюхнулся.
- Боже, каким же я был ослом!
Что ж, на это возразить было нечего.
- А знаете, Мин, что самое забавное во всей этой истории?
- Что?
- Вы мне всегда нравились.
Ее руки, закрепляющие на чулке подвязку, замерли. Минерва позволила себе на мгновенье ощутить нелепую, душещипательную надежду, а затем недоверчиво фыркнула:
- Да полно вам!
- Я серьезно, - возразил Колин. - Ну ладно, допустим, вы мне нравились не всегда.
Так она и думала! Минерва рывком затянула завязки нижней юбки, а Пэйн продолжал:
- Но признайте: между нами с самого начала что-то возникло.
- Что-то вроде неприязни? - Она влезла в новый наряд, попрыгала на носочках и попыталась немного оттянуть платье, слишком плотно облегавшее корсет и нижние юбки. - Враждебность двух дворовых котов, дерущихся в мешке? Вы это хотите сказать?
- Что-то вроде, - рассмеялся Пэйн и задумчиво добавил: - Нет. Просто... Я всегда чувствовал, что вы через свои очаровательные очки каким-то образом видите меня насквозь - как никто другой. И вы не скрывали своего презрения ко мне - это говорит о том, что вы гораздо умнее большинства людей. А меня влекло к вам, и я ничего не мог с этим поделать. Меня очаровал ваш внимательный взгляд, соблазнительный рот, абсолютная устойчивость к моему обаянию. Если я обращался с вами неуважительно - а так оно, к моему стыду, и было, - то лишь потому, что всегда чувствовал: мне не добиться вашего расположения - нет никакой надежды.
Минерва резко выпрямила спину, не веря своим ушам, и выглянула из-за ширмы. Колин, умытый и свежевыбритый, лежал на кровати, скрестив лодыжки и закинув руки за голову. Всем своим видом он словно говорил: "Да, я красив, дамы. И мне для этого не нужно прилагать никаких усилий".
- Вы так думали? О, Колин! Это чересчур!
- Это правда! - виконт посмотрел на нее искренним взглядом.
Минерва с бешено колотящимся сердцем спряталась за ширму, удивляясь: и как только тонкая перегородка не опрокинулась от его стука.
- Чтобы вы знали, я никогда не относилась к вам плохо.
Теперь пришел черед Пэйна недоверчиво хмыкнуть.
