Сердце пропустило удар. Дан не двигался. И я рискнула все же задрать подбородок и посмотреть вверх. Его глаза опасно почернели. Должно быть, он разозлился. Я вспомнила про Амелию. Скоро ей донесут, что видели, как Дан обжимается с какой-то девицей в кладовке.
– Слушай, уверена, тебя не узнали со спины, – произнесла я.
Голос звучал тихо и немного хрипло. Дан молчал. Я все еще продолжала его обнимать. Время словно замедлилось. Лицо Ваймса постепенно наклонялось все ниже и ниже, а я… ничего не могла сделать. Мое тело мне больше не принадлежало! Оно отказывалось слушаться, не хотело отстраняться или снова уткнуться лицом в чужую рубашку. Что может быть невиннее поцелуя в макушку? Но часть меня все же хотела не этого. Любопытство и почти болезненное желание почувствовать вкус его губ окончательно лишили меня разума, и я приподнялась на носочках.
Губы Дана оказались мягкими и теплыми. От прикосновения его ладоней к моей талии по коже пробежали приятные мурашки. В первые секунды я прислушивалась к себе и пыталась осознать, что же наделала, но когда Дан углубил поцелуй, все сомнения и переживания остались позади. Мы целовались, и это было невероятно! Внутри все ликовало, и казалось, что в происходящем нет ничего неправильного. Словно мы с Даном давно были созданы друг для друга и только сейчас неожиданно об этом узнали.
Тяжело дыша, Дан отстранился. Он хотел что-то сказать и даже открыл рот, но… видимо, передумал. Неопределенно тряхнув головой, он первым вышел из кладовки, не сказав мне ни слова. Вслед наваждению пришло разочарование. Я стояла среди швабр и стеллажей, пытаясь привыкнуть к опустошению, которое пришло после короткой эйфории. Кажется, я совершила ошибку, за которую мне будет стыдно до конца моих дней!
Уже ко второй лекции вся академия знала, что Даниэля Ваймса застукали с девушкой в кладовке, а к третьей адепты активно делали предположения, кто же это мог быть.
– Вдруг это была Амелия? – предположила девушка рядом ниже.
Положив голову на сложенные руки, я пыталась сделать вид, что меня не существует. От этих слухов и сплетен разболелась голова. Они преследовали меня по коридорам, аудиториям и даже туалетам! Все только и делали, что обсуждали прошедшую вечеринку и личную жизнь самой красивой пары академии. Слава богам, никому и в голову не пришло, что Дан был в кладовке со мной.
– Она второй день рвет и мечет. Так что не думаю. Да и зачем им прятаться по кладовкам? – резонно заметила ее соседка по парте.
Началась лекция, и все разговоры смолкли. Архимагесса Верига не спеша зашла на кафедру.
– Адептка Фейн, раздайте всем колоды, – распорядилась она, махнув на коробку около доски. – Сегодня у нас практическое занятие. Будем отрабатывать схемы раскладов. После я лично проверю, как вы запомнили трактовку комбинаций карт с прошлого года. Все практиковались летом? – Ее белесые глаза обвели аудиторию, а губы растянулись в едкой ухмылке. – Можете не отвечать. И так вижу, что не все.
Девочки зашептались. Моя же совесть была чиста. Летом я подрабатывала на ярмарках, так что отлично все помнила.
– Никаких личных колод, – предупредила архимагесса Верига, когда Калеб достал из кармана таро.
Послышались разочарованные вздохи. Свои личные карты всегда сподручнее, да и вариаций колод было великое множество. Кто-то заказывал себе индивидуальные карты у художников – весьма дорогое удовольствие. Кто-то рисовал сам. А еще были наследственные колоды, которые переходили в семье из рук в руки.
– Свои карты приберегите до последнего курса, а пока будьте добры отработать схемы с классической колодой, – пресекла все возражения архимагесса Верига. – А то, может быть, хотите вернуться к игральным картам?
– Нет, только не это, – загудели все дружно.
Первые два года мы отрабатывали самые примитивные способы гаданий, и расклады простых карт успели надоесть всем хуже горькой редьки.
Я раздала новые, совсем свежие колоды. И вернулась за парту.
– Знаете, а «классическая» колода в этом году мне нравится даже больше, – хмыкнул Калеб. – Не подскажете, где такие можно купить?
– Наверное, стоит узнать у господина ректора. Он их заказывает в типографии Тулсбери, – растерялась архимагесса Верига.
Вопрос Калеба показался мне странным. По аудитории прокатились смешки. Я достала свою колоду из упаковки. Рубашка выглядела как обычно. Симметричные красно-синие прямые линии, пересекаясь, образовывали ромбы. Тогда я перевернула колоду и увидела лицо первой карты. Там красовалась голая дева в купальне. Вторая карта изображала любовников на лошади. Третья… Я поспешила спрятать колоду.
– Архимагесса Верига, наверное, произошла какая-то ошибка, – робко сказала красная, как помидор, адептка с первой парты. – Тут… тут одни любовники.
– Влюбленные, вы хотели сказать, – поправила архимагесса Верига, решив, что речь идет о шестом аркане. – Наверное, в типографии что-то напутали…
