Он не мог не верить Совету десяти и в то же время очень надеялся, что советники ошибаются. Дож восседал на деревянном троне с высокой спинкой и слушал Никколо Барбо, который горячился все больше.
— Неужели вы не видите, что Карманьола постоянно медлит? — воскликнул Никколо. — Он не только не поддержал атаку Бартоломео Коллеони и Гульельмо Кавалькабо в Кремоне, но бездействует и теперь, когда правитель Падуи Паоло Корнер просит его взять двести рыцарей и тысячу пехотинцев, покинуть Ломбардию и прибыть во Фриули, чтобы дать отпор венграм императора Сигизмунда.
— За его странным поведением чувствуется рука Висконти, — добавил Пьетро Ландо. — Слухи о тайном сговоре Карманьолы с герцогом Миланским приходят со всех сторон. Это объяснило бы, с чего он вдруг разучился сражаться. Наши шпионы неоднократно видели, как Пьер Кандидо Дечембрио приезжает в замок Карманьолы в Тревизо на карете без гербов. И не так уж сложно догадаться, какие именно просьбы передает советник Филиппо Марии Висконти.
— Именно! — вмешался Лоренцо Донато. — Уклоняясь от боя, Карманьола придумывает такие нелепые оправдания, что начинают возмущаться даже его командиры! Нет никаких сомнений в его сговоре с герцогом Милана. Нам нужно действовать, и как можно скорее!
Слова обрушивались на дожа будто стрелы. Франческо Фоскари очень не хотел принимать решение, но сидеть сложа руки и дальше, увы, не мог.
Этого ему никогда не позволят! Члены Совета десяти жаждут крови. Их глаза горят яростью из-за поведения Карманьолы. Если хотя бы половина из предъявленных обвинений окажется правдой, глава материковой армии Венеции заслуживает не одной, а десятка смертных казней. В зале Совета десяти Франческо Буссоне обвиняли не в чем ином, как в государственной измене. Такое преступление нельзя оставлять безнаказанным. С другой стороны, потворствовать нарастающему гневу тоже не стоит: ярость может вмиг распространиться, словно лихорадка, наполняя огнем и без того беспокойные сердца. Нужно призвать всех сохранять спокойствие, а главное, удостовериться в неопровержимости высказанных обвинений, прежде чем объявить смертный приговор герою битвы при Маклодио. Если советники заблуждаются, ошибка обернется непоправимой трагедией.
— Господа, успокойтесь, — сказал дож, поднимая руку. — Я прекрасно понимаю вашу тревогу. Безусловно, ваши заявления имеют под собой основания, которые я не собираюсь подвергать сомнению. Однако, согласитесь, нельзя вынести смертный приговор, опираясь на одни подозрения, пусть и крайне убедительные. Нужны доказательства. Я не отрицаю, что в последний год наш главнокомандующий проявляет странную медлительность, часто атакует с опозданием или же и вовсе совершает ошибки, ведущие к поражению. Но нельзя забывать и о том, что именно Карманьола смог перейти на другой берег Адды, загнав герцога Милана в угол.
— Если позволите, ваша светлость, вы совершенно правы, но в то же время нельзя упускать из виду, что мы наконец переживаем момент, невероятно благоприятный для Венеции, — возразил Никколо Барбо. — Вспомните хотя бы о недавнем избрании Габриэле Кондульмера понтификом. Именно сейчас наша республика сильна и могла бы нанести Милану, так сказать, смертельный удар. Когда еще представится возможность уничтожить заклятого врага?
— Ваша светлость, я согласен с Барбо, — поддержал Марко Веньер. — Текущая политическая обстановка сложилась в нашу пользу. Флоренция жаждет видеть нас союзниками. В Риме избрали папой венецианца, к тому же представителя одной из самых богатых и знатных семей города. Габриэле Кондульмер — человек твердых принципов, тонко чувствующий политическую ситуацию. Мы не смогли бы найти лучшего главы Святого престола. Будет непростительной ошибкой не воспользоваться его поддержкой, чтобы избавиться от миланского герцога. И совершенно очевидно, что Карманьола не хочет ничего делать. По-моему, не так уж важно, предатель Буссоне или нет, вступил ли он в сговор с Филиппо Марией Висконти и получает ли от него какие-то блага: я бы обратил внимание исключительно на его бездействие, когда необходимо воспользоваться ослаблением Милана. Этого более чем достаточно! Давайте заменим Карманьолу, раз он не выполняет свои обязанности. Есть и другие военачальники, еще лучше, которые только и ждут возможности занять его место.
— В самом деле? — спросил дож. — Кто, например?
— Ну, Бартоломео Коллеони, безусловно, достойнее всех, хотя и Джанфранческо Гонзага не хуже. Да и Гульельмо Ка-валькабо проявил настоящий воинский дух, которого Карманьола, похоже, совсем лишился.
