— Ясно, — отозвался дож. — Однако вы просите меня сместить человека, который оттеснил швейцарцев в Беллинцоне, занял Альтдорф и победил в Маклодио! Вы осознаете это? Я понимаю ваше беспокойство, и, конечно же, у вас есть для него все основания, и тем не менее предлагаю подождать и посмотреть на развитие ситуации во Фриули. Если Карманьола и туда прибудет с опозданием и ограничится подсчетом потерь, то я всерьез подумаю над тем, чтобы заменить, а то и казнить его. Если тем временем вы предъявите мне доказательства, а не одни лишь подозрения, я соглашусь пересмотреть свое нынешнее решение. Все понятно? — Франческо Фоскари поднялся и с вызовом оглядел членов Совета десяти.
Мужчины в черных и алых мантиях молча кивнули, поскольку дож дал ясно понять, что не потерпит возражений.
Никколо Барбо, однако, не забывал о тузе, припрятанном в рукаве. Советник не собирался его использовать, надеясь, что в этом не будет нужды, однако теперь выбора не осталось: пора дать четкие указания человеку, который может легко изменить расстановку сил.
Барбо улыбнулся. У него по-прежнему есть шанс добиться своего.
— Они избрали его единогласно! — воскликнул Стефано. Новость о том, что Габриэле Кондульмер стал понтификом под именем Евгения IV, мгновенно достигла семьи Колонна. — Что вы намерены делать? Собираетесь упорствовать и держать у себя казну Святого престола? Вы понимаете, что это безумие? Чего вы надеетесь добиться, если не полного краха нашей семьи?
Стефано Колонна, вне себя от злости, выкрикивал эти вопросы своему кузену, но тот лишь смотрел на него неподвижным взглядом.
— А еще хуже то, — продолжил Стефано, — что своим недостойным поведением вы порочите не только ветвь Дже-наццано, которая уже мало меня волнует, но и мою ветвь Палестрина! И я не намерен с этим мириться! Конечно, вам же надо защищать владения, полученные благодаря дяде! Сколько земель он отписал в вашу пользу и в пользу Одоардо и Про-сперо! А вы знаете, что Просперо сам же и голосовал за папу, которому вы теперь объявили войну?
Антонио пребывал в смятении. Как же быть? Все вернуть?
— Неужели вы не понимаете, что эта казна — наша единственная возможность остаться в живых? — отозвался он. — Пока она находится здесь, под моим присмотром, папа нас не тронет. Вы, похоже, не знаете, что понтифик уже вовсю отнимает земли, которые нам совершенно законно передал наш ДЯДЯ.
Стефано мрачно взглянул на кузена:
— А чего вы ожидали? Именно поэтому я и молю вас вернуть украденное. Только в этом случае вы еще можете спастись. А вот если продолжите упорствовать в своем преступном намерении, то лишь навлечете на себя и братьев гнев папы, на которого сами же и напали первым. И я не стал бы волноваться, если бы эта история не затрагивала меня и моих близких!
Антонио злобно усмехнулся:
— Позвольте мне усомниться. Совершенно ясно, что вы ворвались в мой дом лишь потому, что отчаянно хотите выслужиться перед новым папой, как верная собачонка. А ведь проклятый венецианец нападает на нашу семью. На вашу семью! Пока вы спорите со мной, капитан войск понтифика уже ведет солдат к моим владениям, чтобы силой вернуть их папе.
Стефано опечаленно покачал головой:
— Да вы слышите себя? Вы хоть сами понимаете, что говорите? Ничего подобного не случилось бы, если бы вы не захватили казну, которой по праву должен распоряжаться понтифик! Несмотря на ваши смехотворные заявления, эти богатства вам не принадлежат. И если вы сейчас прислушаетесь ко мне, то еще сумеете предотвратить полный крах, который неминуемо последует в случае вашего упорства. Повторяю, я пришел сюда умолять вас одуматься лишь для того, чтобы вы не утащили с собой в бездну всю нашу семью! Где же Одо-ардо? А Просперо? Вдруг хотя бы они поймут, о чем я говорю?! — уже почти в отчаянии воскликнул он.
Терпение Антонио иссякло. Ослепленный гневом, он ударил кулаком по столу.
— Вот уж вряд ли! Одоардо с оружием в руках встал на защиту наших владений. А Просперо пытается смягчить папу.
Стефано закрыл лицо руками. Ничего не выйдет. Антонио не слушает никаких доводов. Алчность так разъела его душу, что теперь он уже считает своими все богатства, которые обманным путем раздобыл для него дядя, включая папскую казну. Еще Стефано сообразил, что ничего не добьется, продолжая открытую конфронтацию. Нала, по всей видимости, считал так же, ведь не случайно он попросил Стефано найти мирное решение. Так что, справившись с замешательством от высокомерия кузена и неожиданно резкого отказа от самой идеи возвращения казны, он решил обсудить варианты обмена.
