— Мессер, даже не знаю, как ответить на ваши благодеяния. Вы подарили мне надежду, о которой я уже и не мечтала. Послушайте, если вы не позволяете вернуть вам потраченные деньги, прошу хотя бы принять скромный дар в знак моей безграничной признательности. — Полиссена подошла к одному из стеллажей и сняла с полки книгу в кожаном переплете: — Зная вашу страсть к литературе и древним наукам, хочу вручить вам этот фолиант и надеюсь, что он придется вам по вкусу.
Козимо удивленно посмотрел на знатную венецианку:
— Мадонна, вам удалось разжечь во мне любопытство, которое мне не так уж часто доводится испытывать.
Полиссена улыбнулась, в глубине души уверенная, что Козимо де Медичи оценит ее подарок по достоинству. Для правителя Флоренции эта книга, пожалуй, была гораздо более ценной наградой, чем мешки золота или сундуки с драгоценностями.
— Очень рада слышать. Книга, которую я намереваюсь подарить вам, — «Антология» Стобея.
Козимо был поражен.
— Мадонна, теперь уже я должен выразить вам свою безграничную признательность. Нельзя и представить подарка лучше! Верно говорят, что Венеция — кладезь чудес!
Полиссена протянула фолиант правителю Флоренции, и тот взял подарок осторожно, словно хрупкое сокровище.
— Каким чудом удалось сохранить эту книгу до наших дней? Мой добрый друг Марсилио Фичино поможет мне лучше понять содержание сего ценнейшего труда, поскольку в совершенстве знает древнегреческий язык и философию. Но откуда вам так хорошо известны мои вкусы, мадонна?
— Ваша любовь к классической литературе давно известна далеко за пределами Флоренции. Или я ошибаюсь? Ну и, как вы сами сказали, Венеция — это кладезь чудес.
Козимо покачал головой:
— Нет-нет, вы не ошиблись. И советую вам впредь ни о чем не беспокоиться. Что касается пределов Флоренции, то я совершенно уверен, что скоро смогу вернуться туда. Да, меня изгнали, и справиться с Ринальдо дельи Альбицци будет не так-то просто, но я знаю, что народ ждет моего возвращения. Как я уже говорил вам, надеюсь, это случится в ближайшее время. Видите ли, признание и успех похожи на жернова мельницы: если они раскрутятся, их не остановишь. Так что у меня есть основания верить, что и ваш брат однажды вернется в Рим победителем, но пока надо позаботиться о его спасении. В любом случае доверьтесь мне. Все уже подготовлено, и раньше, чем вы можете себе представить, ваш брат прибудет во Флоренцию целым и невредимым.
Полиссена улыбнулась. Слова Медичи действительно вернули ей надежду.
— Благодарю вас, — с чувством произнесла женщина. — Теперь, полагаю, вы хотите отдохнуть.
— На самом деле я собирался покинуть вас.
— Как же? — спросила Полиссена. — Вы не останетесь?
— Не сегодня. Но если вы не против, я буду счастлив навестить вас снова.
— В любой момент. Знайте, что двери нашего дома всегда открыты для вас.
— Вы слишком любезны, это огромная честь для меня.
— Это для меня честь видеть вас здесь, — ответила дама. Затем она хлопнула в ладоши, и в тот же миг появились двое нарядных пажей. — Проводите мессера Козимо, куда он прикажет.
Медичи поклонился и поцеловал руку Полиссены.
— Сейчас, мадонна, мы можем только ждать и молиться, — сказал он, — но вот увидите, все очень скоро разрешится.
Она испытующе посмотрела на Козимо. На миг излучаемое им спокойствие словно подернулось легкой рябью. Это длилось лишь мгновение, но не укрылось от взгляда Полиссены: в глубине души Медичи все-таки волновался.
На прощание гость кивнул, успокаивая ее, и направился к выходу.
Глядя ему вслед, Полиссена не могла совладать с тревогой: ей очень хотелось верить, что план Козимо осуществится, несмотря на неуверенность, которая мелькнула в его взгляде и теперь грозила преследовать по ночам и саму Полиссену.
Оба слишком хорошо знали: любой побег, даже продуманный до мельчайших деталей, всегда легче проходит в теории, чем на практике.
Как же низко он пал.
И каким далеким казался теперь тот день, когда он принимал у себя Звеву Орсини и Кьярину Конти! Тогда он поверил им и до сих пор не сомневался, что женщины действовали из лучших побуждений. Несмотря на случившееся, понтифик не мог себе представить, что они могли столь хладнокровно обмануть его. В общем-то, в их словах была правда: Сальваторе Колонна так и не объявился; по всей видимости, он сбежал из Рима. Или же кто-то избавился от него? Может, его прикончил настоящий убийца Стефано? А потом ловко использовал его вдову и мать в своих целях? Понтифику было совершенно ясно, какой именно злой гений мог стоять за подобной бесчестной игрой.
Тем не менее поначалу папа, поверив словам Звевы и Кья-рины, ослабил бдительность по отношению к семье Колонна, и это оказалось непростительной ошибкой.
