Наступил вечер, потемневшее небо расцветила красная полоса заката. В лагере зажгли огни. Факелы и костры пылали, окрашивая окрестности оранжевым светом. Вдалеке, в сумерках, еле различимо виднелась громада замка Кастель-дель-Ово, возвышавшаяся над морем. Эту мощную крепость Альфонсо захватил уже давно, но все равно не мог попасть в город. И сейчас король Арагона поклялся самому себе, что в скором времени обязательно покорит Неаполь.
Козимо де Медичи обеспокоенно посмотрел на понтифика:
— Ваше святейшество, прошу, расскажите мне, что случилось.
— Разумеется, мой друг. Письмо, которое я получил, пришло от Альфонсо Пятого Арагонского, он сейчас держит в осаде Неаполь.
— Причем уже довольно давно.
— Именно. Как вы знаете, он считает себя законным наследником престола, так как его назначила своим преемником королева Джованна Вторая, обратившаяся к нему за помощью во время войны с Людовиком Третьим Анжуйским.
— Да, но я также припоминаю, что Альфонсо был слишком нахален и алчен, так что королева впоследствии лишила его трона, выбрав наследником Рене Анжуйского.
Габриэле Кондульмер покачал головой:
— Ах, женщины, друг мой! Знали бы вы, сколько бед они мне принесли, — даже те, что вроде бы действуют из самых благородных побуждений. Вы хорошо уловили суть вопроса. Впрочем, дело, конечно, не в этом. Безусловно, вы также помните, что Альфонсо Арагонский вел двойную игру в отношении моего предшественника, папы Мартина Пятого, и даже поддержал антипапу Бенедикта Тринадцатого, предоставив ему убежище в замке Пеньисколы, в Арагоне.
— Содействуя разладу, который существует и по сей день.
— Более того, — продолжил понтифик, — он заключил союз с герцогом Миланским, и оба они изо всех сил пытались навредить мне, продвигая через своих представителей в Баэеле идею превосходства власти Вселенских соборов над папской.
Козимо де Медичи кивнул. Он был прекрасно осведомлен об этих событиях и даже пытался противостоять им. Именно поэтому, после того как собор переместился в Феррару, Козимо, благодаря Никколо III д’Эсте (помогла и чума, разразившаяся в Эмилии), сумел перевести синод во Флоренцию. Таким образом удалось лишить законности и власти Ассамблею епископов в Базеле. Однако движение концилиаристов все еще было сильным, и хотя оно потеряло часть сторонников, оставшиеся смогли избрать антипапу: им стал Амадей VIII Савойский.
— В своем письме Альфонсо выражается прямо, не прибегая к намекам: он просит меня признать законность его притязаний на трон Неаполя, как только он возьмет город, — сообщил папа, не в силах сдержать вздох разочарования. — Хотя сам король и не подумал исполнить мои просьбы о заключении мира с Папской областью, Флоренцией и Венецией. Даже Филиппо Мария Висконти на это согласился!
— А от вас Альфонсо хочет официального признания его прав на престол!
— Сколько же в нем наглости, если он решился отправить мне подобное письмо! После того как помог этому глупцу Амадею Восьмому объявить себя папой, а меня, законного понтифика, — самозванцем!
Козимо де Медичи нерешительно взглянул на Евгения IV. Тот был совершенно прав, однако… Правителю Флоренции пришло в голову решение.
— Возможно, ваше святейшество могли бы признать законность власти Альфонсо, повернув таким образом вопрос наоборот. Поясню: сейчас король Арагонский еще не решил, на чьей он стороне, а значит, мы могли бы сделать из него своего союзника, дав ему желаемое. Раз у нас есть шанс использовать Альфонсо, почему бы нам не признать его права и не заручиться его поддержкой, вместо того чтобы сражаться? Я не прошу решать прямо сейчас, — уточнил Козимо, — но обдумайте этот вариант, пока Альфонсо пытается завоевать Неаполь.
— Вам не кажется, что подобное поведение будет слишком великодушным после всего, что он сделал?
— Ваше святейшество, я понимаю ваши сомнения, но призываю не к великодушию, а к гибкости! Позвольте королю Арагона занять неаполитанский трон — при условии, конечно, что он действительно сможет отвоевать его. Если вы протянете ему руку, скорее всего, он решит ее пожать. Таким образом вы сможете наконец-то вернуться в Рим при поддержке всех правителей, которые имеют вес в этой партии. Герцог Миланский попросил о перемирии, Венеция и Флоренция на вашей стороне. Если и Неаполь решит поддержать вас, то останутся только Амадей Восьмой Савойский и епископы, упорствующие в своих концилиаристских убеждениях, но они уже потеряли почти всю свою власть. Я прошу вас не забывать о предыдущих событиях, а использовать ситуацию в своих интересах.
Евгений IV был вынужден признать, что в словах Козимо де Медичи, безусловно, есть резон. А еще он понял, что ему невероятно повезло иметь такого союзника и друга.
Наконец-то этот день настал.
