— Продолжайте, маэстро Микеле, это невероятно интересно. Я готов вечно слушать, как вы рассказываете о секретах вашей великолепной колоды.
Художник выложил на стол шестнадцать старших карт. Огоньки свечей создавали на изображениях затейливую игру теней.
— Начну с Императора: ваша светлость наверняка увидели в нем сходство с королем Венгрии Сигизмундом Первым Люксембургом.
— Хотя его место уже занял Альбрехт Второй, — заметил герцог.
— Безусловно, ваша светлость. Но имейте в виду, что я рисовал колоду на протяжении нескольких лет. Когда я начинал работу, Сигизмунд был императором Священной Римской империи и основателем рыцарского ордена Дракона, или ордена Дракула, как его называют в тех негостеприимных краях.
В ряды этого кровожадного объединения входили и до сих пор входят многие из самых блистательных и самых безжалостных рыцарей всех времен.
— Возможно, вы помните, что один из них несколько лет служил у меня. Янош Хуньяди. Таких жестоких и беспощадных воинов мне еще не довелось встречать!
— Именно поэтому, ваша светлость, я и решил придать фигуре Императора черты Сигизмунда. А раз так, то Императрицей, конечно, должна быть только Барбара Цилли. Ее прозвали Мессалиной Германии, поскольку она без конца предавалась всевозможным порокам. Многие считали ее ведьмой. Известно, что она занималась алхимией и оккультными науками и отреклась от христианской церкви, чтобы полностью посвятить себя ордену Дракона.
— Довольно мрачный и пугающий образ, но не лишенный таинственного очарования, не правда ли? — с живым интересом отозвался герцог.
— Безусловно, ваша светлость. Думаю, вы легко догадаетесь о значении четырех мастей, которые я выбрал для этой колоды. С одной стороны, мечи, монеты, кубки и стрелы — это символы, но в то же время они соответствуют четырем вполне конкретным силам, которые ведут ожесточенную борьбу за власть. У вас есть догадки?
— Мечи Милана, монеты Венеции, кубки Рима и стрелы Неаполя?
Глаза Филиппо Марии Висконти сияли. Теперь он убедился, что эта великолепная колода карт — не просто развлечение. Скорее, символическое изображение расстановки сил, уникальное полотно, рассказывающее через аллегорические фигуры историю империи. И в ней выделялись четыре основные силы, четыре города, которые вели борьбу друг против друга, надеясь подчинить остальные своей воле.
Ответ маэстро Микеле подтвердил мысль герцога:
— Мечи и мастера-оружейники Милана славятся на весь мир. Венеция завоевывает земли и людей посредством торговли и денег. Папа и кубок с кровью Христа составляют сердце Рима, а Неаполь уже практически в руках арагонцев, которые завоевали его, осыпая градом стрел. Конечно, Флоренция и Феррара тоже имеют свой вес в общей игре, равно как и Генуя или Мантуя, но, поскольку мне нужно было остановиться на четырех, я рассудил, что именно эти игроки ведут настоящую борьбу за победу.
— Вы совершенно правы, маэстро Микеле, — согласился герцог. — А что дальше? Какие еще фигуры вошли в шестнадцать старших карт?
— Влюбленные, Мир и Колесница — символы жизни. Затем добродетели: Вера, Правосудие, Надежда, Умеренность и Сила. Маг, или Фокусник, символизирует обман, фантазии, волшебство. Далее идут Дурак, Повешенный и Башня, затем Колесо Фортуны, Страшный суд, Дьявол и, наконец, Смерть…
— Которая мчится верхом с косой в руках. Все перед ней равны, и она жнет наши жизни, будто зрелые колосья пшеницы, — с изрядной долей фатализма отметил Филиппо Мария Висконти.
— Вы снова великолепно выразили идею, ваша светлость.
Герцог сделал глубокий вдох и продолжил рассматривать карты в полном молчании. Наконец он поднял взгляд на художника:
— Могу я взять остальные карты?
— Ваша светлость, вам не нужно спрашивать меня об этом: колода принадлежит вам, — с поклоном ответил художник, протягивая Филиппо Марии Висконти оставшиеся шестьдесят четыре карты.
Герцог взял колоду в руки и принялся разглядывать карты. Он снимал их по одной плавными движениями, будто хотел понять природу каждого изображения, дотрагиваясь до него. Было очевидно, что Филиппо Мария совершенно очарован таинственными фигурами и словно перенесся вслед за ними в иной мир.
— Благодарю вас за великолепную работу, — наконец произнес герцог. — И вы совершенно правы: Аньезе дель Май-но — удивительная женщина. Теперь же, маэстро Микеле, пожалуйста, оставьте меня одного.
— Ваша светлость. — Художник поклонился и отправился к выходу, шелестя полами длинного черного плаща.
Филиппо Мария выложил все карты на стол и стал их тщательно перемешивать. Его пальцы касались драгоценной колоды с позолоченными краями, и герцог чувствовал, как от нее исходит некая таинственная сила, сравнимая с действием талисмана.
Наконец Висконти не глядя вытащил одну карту. Ему выпал Дьявол.
