В Сан-Спирито меня ввели через черный ход, провели под конвоем пустынными коридорами до большой комнаты, которая, как мне показалось, находилась на том же этаже, что и помещение для вскрытия трупов. Комната была пустая, хорошо освещена, в центре ее стоял большой стол, за которым уже сидели четыре человека: командор ордена Сан-Спирито, главный смотритель улиц Капедиферро, капитан полиции Барбери и мэтр Леонардо да Винчи.
Солдат развязал мне руки и показал на табурет рядом с Леонардо. Мэтр, похоже, не очень-то мучился ночью, лицо его выражало полнейшее спокойствие. Он ободряюще взглянул на меня, но не произнес ни слова. Да и все присутствующие хранили молчание, хотя в их глазах проглядывала некоторая нервозность. Капитан Барбери с тяжелым упреком поглядывал на меня, командор время от времени встряхивал головой, будто прогоняя мрачные мысли, и лишь Капедиферро проявлял признаки раздражения: он возбужденно постукивал пальцами по столу и кидал на Леонардо досадливые взгляды. Мы долго сидели в молчаливом ожидании чего-то, словно проглотив языки. От усталости после бессонной ночи меня тянуло в сон, и я с трудом подавлял дремоту.
Но вот дверь открылась, я встрепенулся. В комнату вслед за двумя гвардейцами входил кардинал Бибьена. Мы разом почтительно встали.
Бибьена был не кем иным, как главным советником его святейшества, тем, без кого в Ватикане не решалось ни одно важное дело. Возраста он был среднего, лет сорока пяти, на лице лежал отпечаток жизни, проведенной в удовольствиях. Немало слухов ходило о его особе, поговаривали, что любовниц у него насчитывалось больше, чем плодов в садах Тосканы. Очень образованный, был он, однако, большим любителем грубых фарсов. По слухам, именно он являлся автором довольно фривольной комедии «Ла Каландриа», поставленной в Риме годом раньше и пользовавшейся большим успехом. Болтали еще, что его ванную комнату украшали довольно бесстыдные картины, некоторые приписывались кисти Рафаэля. И все же это не мешало ему пользоваться доверием папы и игратъ важную роль в политической жизни государства.
Вот вкратце и все, что можно было сказать о персонаже, возникшем перед нами: не Лев X, но уж, во всяком случае, его тень.
— Благодарен вам за долготерпение, — начал он. — Я только что виделся с его святейшеством, который весьма озабочен благополучным исходом этого дела. Какое бы решение мы ни вынесли сегодня, он обязывает вас хранить тайну.
— Поэтому-то, ваше преосвященство, — произнес Капедиферро, — мне показалось более благоразумным отныне держать мэтра да Винчи под домашним арестом. Его вмешательство, как и поспешность его молодого помощника, кончаются тем, что в смешном положении оказывается мой авторитет. Напомню, что я все-таки несу ответственность за улицы, площади и памятники этого города.
— Это не подлежит сомнению, дорогой Витторио, и можете мне поверить, что его святейшество высоко ценит ваш труд. Но прежде чем вынести какое-либо решение в отношении вышеуказанных лиц, я хотел бы побольше знать о происшедшем. Итак, вы сказали, что нашли две человеческие головы в колонне Траяна?
— Верно, две головы, — ответил Капедиферро. — Одна из них, без всякого сомнения, принадлежит молодому Джакопо Верде, тело которого было обнаружено на днях на статуе Марка Аврелия. Другая принадлежит какой-то старой женщине, имя и место жительства которой еще не установлены.
— Хорошо. Как по-вашему, существует ли связь между этими лицами и надписью на двери колонны?
— Связь напрашивается сама собой, ваше преосвященство: «Eum qui peccat, Deus castigat». Вполне вероятно, что те люди жили во грехе, за что и были сурово наказаны убийцей.
Кардинал положил руки на стол.
— Довольно странный способ наказания, подменяющий суд церкви от имени суда Божьего. Никто из нас еще не знает, что такое Божий суд…
— Безусловно, вы правы, ваше преосвященство. Но позволю себе заметить, что жертвы, судя по всему, не относятся к наиболее уважаемым людям Рима. Старуха, в частности, имеет все признаки ведьмы.
— И все-таки эти убийства достойны осуждения, Витторио. Тот, кто действует якобы от имени Бога, дает понять, что выполняет священную миссию. Здесь речь идет не о кровавом преступлении, а о преступлении против церкви. А из этого следует, что, совершаемое в городе, где выдвинут папский престол, дело приобретает и политическую окраску…
Слова эти были встречены молчанием, однако командор Сан-Спирито воспользовался им, чтобы высказаться.
— Не предполагаете ли вы, что автор этих преступлений мог быть причастен к необъяснимому исчезновению?..
Бибьена сухо оборвал его:
— Хватит об этом, командор. Не будем засорять себе мозги…
Он обратился к Барбери:
— Поговорим лучше о том убийстве на Форуме. Что вы в конечном итоге узнали о жертве?
Капитан собрался было ответить, но главный смотритель улиц опередил его.
— Прежде чем дать вам сведения о жертве, ваше преосвященство, полагаю, что отныне я смогу осведомлять вас об убийце.
Подобное заявление произвело эффект упавшего в воду камня: у всех расширились глаза, каждый силился что-либо понять.
