– Итак, есть два предложения, – сказал Вренсков. – Либо вы получаете контракт на строительство плотины и возвращаете нам икону, либо не получаете контракта, но продаете икону моему правительству за шесть миллионов долларов. Верно?
Радниц поднялся.
– Вы все прекрасно поняли, мой дорогой Василий. Привезите мне контракт, и вы получите четверть миллиона швейцарских франков. Если это не удастся, но ваши хозяева заплатят шесть миллионов долларов за икону, вы получите пятьдесят тысяч франков. Ясно, что вам выгоднее стараться получить контракт.
– Будьте уверены, я все сделаю, мистер Радниц.
И мужчины пожали друг другу руки.
– Я свяжусь с вами в течение недели, – сказал Вренсков, когда Радниц провожал его до дверей.
– Митэн положил пакет в вашу машину, – сказал Радниц. – Наилучшие пожелания мадам.
– Как это мило! Вы очень внимательны. – И глазки Вренскова жадно заблестели. Радниц улыбнулся и помахал ему рукой.
На третий день пребывания в Париже Пьер Дювайн пригласил Тома и Кэрол осмотреть город. Пьер знал Париж как свои пять пальцев. Немного потолкавшись в Лувре, они отправились в Нотр-Дам, потом в Сен-Шапель и, наконец, поднялись на самый верх Эйфелевой башни. Комментарии Пьера были настолько интересны, что даже Лепски оценил эту экскурсию.
Когда Дювайн предложил эту поездку, у Тома и Кэрол начались их обычные перебранки. Лепски, посылая к черту все исторические памятники, сказал, что хочет просто побродить по улицам и познакомиться с жизнью французов. Кому охота таскаться по этим скучным музеям! Кэрол начисто отмела эти доводы:
– Лепски! Пора образовываться. Тебя интересуют только преступления, еда и женщины, Нельзя упускать возможности расширить свой кругозор.
Издав звук, напоминающий жужжание осы, попавшей в бутылку, Лепски подчинился.
Слегка уставшие, они вернулись в отель в шесть вечера.
– Сегодня попозже пойдем в “Тур де Аржент”, – сказал Пьер, когда они вошли в вестибюль отеля. – Это один из лучших ресторанов Парижа. Затем отправимся в “Лидо”, я там заказал столик. – Повернувшись к Тому, шепнул ему на ухо:
– Там потрясающие девочки.
Лепски просиял:
– Отлично! Как насчет того, чтобы выпить, Пьер? Пусть девочки идут к себе, а мы дернем по маленькой.
– Лепски! Когда же ты избавишься от своих вульгарных словечек! – воскликнула Кэрол.
– Идите, идите. – Лепски подтолкнул жену к лифту, а сам, взяв под руку Пьера, потащил его в бар.
Наступил удачный момент, которого так долго ждала Клодетта. В то время как они шли по коридору, направляясь к своим номерам, она сказала:
– Кэрол, дорогая, какая у тебя великолепная сумочка! Я умираю от зависти и не отстану от Пьера, пока он не купит мне такую же.
– Ты еще не видела, что там внутри, – сказала Кэрол, открывая дверь номера, – заход и, я тебе покажу все. Это просто чудо!
Они вошли в комнату. Кэрол открыла шкаф, достала знаменитую сумку, поставила ее на стол и открыла:
– Посмотри, какая роскошь!
Клодетта заставила Кэрол вынуть все из сумки, сопровождая каждую вещь возгласом восхищения, пока сумка не оказалась пустой. Затем она восторженно осмотрела все детали внутренней отделки, и Кэрол просто лопалась от гордости. Клодетта закрыла сумку и приподняла ее, чтобы рассмотреть теперь уже внешнюю отделку. Она отметила, что снаружи сумка кажется по крайней мере на три дюйма длиннее, чем внутри.
– Восторг! – сказала она наконец. – Но немного тяжеловата.
Клодетта опустила сумку. Теперь она наблюдала, как Кэрол с любовью укладывала все вещи обратно в сумку и запирала ее, особо обратив внимание на ключ.
– Ну, дорогая, отдыхай, – сказала Клодетта. – Встретимся в вестибюле в восемь часов. Надеюсь, что сегодня тебе понравилось.
– О, все было великолепно! Я не знаю, как мне благодарить за все. Вы нас совершенно испортили. И сегодня вечером… Мы настаиваем, чтобы вы были нашими гостями. Вы для нас так много сделали. Ну пожалуйста!
– Хорошо, хорошо! – улыбнулась Клодетта. – Нам тоже было очень приятно. Мы просто счастливы, что вам хорошо с нами. Я скажу Пьеру.
Вернувшись в номер, она с нетерпением стала ждать возвращения мужа, который вернулся через час слегка на взводе.
– Бог ты мой! – воскликнул он, хватаясь за голову. – Сколько же этот человек может выпить! Ну, какие новости?
– У сумки двойное дно. Она очень тяжелая даже пустая. Наверняка икона там и спрятана.
– А как с ключом?
– Ерунда, ее можно открыть булавкой. Пьер глубоко вздохнул:
– Надо хорошо все обдумать, моя радость.
– Вот ты и подумай, мое сокровище. А я пойду приму душ. Ночь долгая, и нам хватит времени на все.
– У нас останется еще шесть дней. Мы не будем торопиться.
– По крайней мере, сегодня вечером они будут платить, – сказала Клодетта, раздеваясь.
