Он строил империю. А сначала боролся за нее. У него была какая-то тайна. А возможно, и не одна. Ксю поняла наконец, в чем ее несовершенство. Нет, с телом все в порядке. Она – эхо. А надо было найти свои слова. И сказать ему, о чем она на самом деле думает и чего хочет.
Я даже не запомнил тот день, когда Катя появилась у нас в доме, как не запомнил ни одного ее слова, сказанного мне. Впрочем, вру. Был один разговор, довольно занятный. Но сначала с мамой.
Это случилось лет пять назад, а может, и шесть. Я давно уже не видел маму такой взволнованной. По ее лицу я понял, что мама хочет сказать мне что-то очень важное, и посчитал, что это касается ее мужа. Мягко спросил:
– Что случилось? Ты опять будешь проситься хотя бы на недельку на Кипр?
– Андрею плохо без меня, но я прекрасно знаю, что ты против. И даже если я буду тебя умолять, ни за что не согласишься. Ты имеешь право быть безжалостным. Я о другом хотела поговорить… У тебя есть время?
– Для тебя у меня всегда есть время. Повторяю вопрос: что случилось?
– Я никогда не рассказывала тебе о наших провинциальных родственниках.
– И я справедливо полагал, что их не существует.
– Вот уже не один десяток лет я не езжу в свой родной город. И мне за это стыдно.
– Ты им чем-то обязана? Ему и своей родне? Тебе там памятник поставили, а ты не поехала на открытие?
– Леня, ты можешь говорить серьезно?
– Я серьезен. И в третий раз повторяю: что случилось? И, пожалуйста, короче. Без сантиментов.
– Ты очерствел, – огорченно сказала мама. – Вот и Настя жалуется.
– Настя тебе жалуется?! А почему со мной не поговорит?
– С тобой невозможно нормально разговаривать. Ты либо отшучиваешься, либо грубишь.
– Я тебя внимательно слушаю.
– Я прошу у тебя позволения, чтобы у нас жила моя племянница.
– Племянница?
– Дочь моей двоюродной сестры, – поспешно сказала мама.
– Почему я о ней никогда не слышал? И о твоей сестре тоже?
– Я должна была бы о них позаботиться, но не сделала этого.
– Они поступили бы точно так же, если бы разбогатели: забыли о твоем существовании. Не посыпай голову пеплом. Как я понял, ты хочешь искупить свои грехи.
– Наши, Леня.
– А я очерствел. Меня абсолютно не интересует провинциальная родня. Сколько ей лет, этой твоей племяннице?
– Около сорока.
– Ты даже не знаешь точно, сколько ей лет?!
– Она очень несчастна, Леня. Родила вне брака, а в провинции общественное мнение – это бабушки на лавочках. Бедную Катю заклевали.
– Катю, значит.
– У меня ведь есть и свои деньги.
– И я никогда не контролировал твои расходы. Хотя недавно мне на стол легли довольно странные счета. Но поскольку это не связано с Кипром, я их проигнорировал.
Я видел, что мама разнервничалась. Она тратила слишком уж много денег на благотворительность. Какой-то фонд, назначения которого я не понимал. И хотел было с этим разобраться, но дела навалились.
– Если ты не возражаешь, Катя к нам в Бережки переедет.
– С какой стати мне возражать? – пожал плечами я. – Понимаю: ты одинока и нуждаешься в компаньонке. Бедная родственница из провинции вполне подойдет. Пусть приезжает.
– Спасибо.
Повторяю: день, когда у нас появилась Катя, я не запомнил. Она долго пряталась в своей комнате на втором этаже, самой дальней, угловой, месяц, два, а может, и больше. Иногда я видел какую-то тень, которая шарахалась, едва завидев меня. Тень всегда была в черном.
Не выдержала Настя:
– Эвелина Вячеславовна, почему Катя никогда не завтракает с нами? А также не обедает и не ужинает.
– Она стесняется.
– Но мы такие же люди. И мы не кусаемся, – попыталась пошутить Настя.
– Хорошо, я ей скажу.
Катю моя мама уговаривала еще неделю. Наконец я увидел свою какуютоюродную сестру. Когда мы все уже уселись за стол, в дверь вошла женщина в черном. Внешность у нее была незапоминающаяся. Разве что глаза. Как на иконах. Тех, где изображены великомученики. Страдающие глаза, невыразимо печальные.
– Здравствуйте, – прошелестела Катя. Замечу, что это был ужин, и за окном уже стемнело. Видимо, при свете дня она прийти не решилась.
– Проходи, садись, – ласково сказала мама, кивнув на свободный стул.
Катя кинулась к нему и буквально упала. Мне даже показалось, что она всхлипнула. Она психически здорова, интересно?
Когда разносили еду, Катя вскочила, чтобы выхватить из рук прислуги поднос.
