Что можно получить в наследство? Особняк на Рублевке, виллу на Лазурном Берегу, шикарную яхту… Но у Леонида Петровского, сына богатых родителей, это все уже есть. Нет только призвания в жизни и нет такого таланта, которым обладает гениальный фотограф — уже немолодой, одинокий Павел Сгорбыш. Старый мастер был готов поделиться с Леонидом секретами профессии, да не успел, — его убили. Зато успел завещать своему ученику наследство — дешевые бусы, стоптанную набойку, октябрятскую звездочку… Что означают эти предметы и как они связаны между еобой? Что зашифровал фотограф в этом странном послании? Может быть, имя убийцы? Леониду необходимо ответить на эти вопросы, чтобы пролить свет на таинственную гибель своего наставника…
— А где труп? — спросил я.
— Как — где? В морге! — ответила милая девушка.
— В… каком?
— То есть?
— Морг в нашем огромном городе и его окрестностях не один, — терпеливо пояснил я. — Хотелось бы узнать адрес.
— А вы ему, простите, кто? — Она посмотрела на меня с интересом.
Я машинально отметил: хорошенькая.
— Никто.
— Тогда зачем вам знать?
— Мы вместе работали. Родственники не объявились, так что организацией похорон придется заняться нам. Сотрудникам редакции, — добавил я в ответ на ее удивленный взгляд.
— А-а… — протянула она. — Так бы сразу и сказали! — И назвала адрес.
Вот и все. Но в моем сердце еще теплилась надежда, с которой я и приехал в психиатрическую лечебницу, расположенную на самой окраине лесопарка. Говорят, здесь спокойно. Пациентов, из тех, кто на непринудительном лечении, порою выпускают погулять по лесу. В котором потом находят трупы… Что за чушь лезет в голову! Я-то знаю, что этот человек не был сумасшедшим! Он был абсолютно нормален. И я развел руками:
— Не понимаю, что случилось? Почему он попал к вам?
— Белая горячка, — охотно объяснила хорошенькая. Я тоже из себя ничего. Поэтому мы быстро нашли общий язык. — В народе говорят, «белочка». Что ж тут удивительного?
— Да он вроде бы не пил, — с сомнением сказал я.
— Совсем? — прищурилась хорошенькая.
— То есть завязал.
— Ну, значит, развязал! А это еще хуже. Уж вы мне поверьте! Когда завязавшие алкаши вдруг срываются, их уже ничем не остановишь!
Я все еще сомневался. Хотя и на работе поговаривали: ушел в запой. Исчез на две недели. И вот вам результат: белая горячка, психиатрическая лечебница, скоропостижная смерть. Если бы я не знал предысторию, то поверил бы, как и все. Но дело в том, что я-то ее знал! За этим человеком охотились. Вернее, за снимками, которые он сделал. Этот человек — профессиональный фотограф. Работал в гламурном глянцевом журнале, параллельно занимался халтурой. А я был его напарником. Что это за снимки и почему они вызвали такой интерес у сильных мира сего, я не знал, но очень хотел бы узнать. Как и все, я мечтал прославиться. А это было бы громкое дело. Представьте себе: миллионный тираж, моя фотография крупным планом, и надпись огромными буквами: «СЕНСАЦИЯ!» Поэтому я принялся обольщать хорошенькую:
— Скажите, а он ничего не просил мне передать?
— А как же! — Она даже подпрыгнула, я тоже. Вот оно! Удача! — Я все ждала, когда ж вы спросите!
Она, понимаете ли, ждала! «Спокойно-спокойно-спокойно». Я всегда так делаю в критических ситуациях. Повторяю про себя скороговоркой: «спокойно-спокойно-спокойно». Она, понимаете ли, ждала! Нет чтобы сразу сказать: вот то, что тебе нужно, и проваливай отсюда. Нет, она ждала. Это потому, что я из себя ничего. Вот она и кокетничает, время тянет. А времени у меня нет, поэтому я нетерпеливо протянул руку:
— Давайте.
Она слегка обиделась, ведь я отказался от флирта, но полезла в ящик своего стола. Покопалась там и протянула мне конверт. Плотный белый конверт. Большой. В таких, как правило, посылают поздравительные открытки нестандартных размеров. Ни марки, ни адреса на конверте не было. Я пригляделся. Крупными печатными буквами на нем от руки написано: «НЕГАТИВ». Почерк я узнал, и сердце мое забилось. «Спокойно-спокойно-спокойно…»
— Леонид Петровский? — официально спросила девушка.
— Он самый.
— Документ.
Она вредничала. Какие документы? Это что, заказное письмо? Бандероль? На конверте даже адреса нет! Ни адреса, ни марки. На деревню дедушке. А может, она хочет взглянуть на мою прописку? Скорее, на ту страницу, где ставят штамп о регистрации брака. Эта страничка в моем паспорте была девственно чиста, поэтому я без колебаний протянул хорошенькой требуемый документ. Она открыла паспорт и прочитала:
— Леонид Петровский.
— А я что говорю? Давайте конверт!
— Что ж…
С конвертом она рассталась охотно, а вот с паспортом не спешила. Так и есть: принялась его листать. Мне было наплевать, пусть хоть съест. Я жадно схватил конверт с надписью «НЕГАТИВ». Вот оно! Я автор сенсации! Его убили! На сто процентов! Из-за этого снимка! Или из-за этих! И я сейчас получу негатив! Ай да молодец, коллега! Не пожадничал! О чем это я? Его же убили!
Эти мысли молнией сверкнули в моем мозгу, было с десяток ярких вспышек, но гром не раздался. «Спокойно-спокойно-спокойно», — сказал я себе. В моей руке подрагивал конверт. Он был подозрительно толстый и бугрился. Я открыл его и заглянул внутрь. Затем посмотрел на хорошенькую девушку, которая с интересом изучала мой паспорт. Потом вновь заглянул в конверт и спросил:
— Что это?
— А что такое? — Она оторвалась от паспорта и невинно посмотрела на меня.
По ее взгляду я понял: о содержимом конверта осведомлена прекрасно. Как и вся психиатрическая лечебница. Должно быть, первым его с интересом изучал главврач. Содержимое. Потому что эту коллекцию мог собрать только сумасшедший! Это же диагноз!
— Что это? — повторил я.
