Опознание трупа прошло на удивление легко. Тетя Тома категорически запретила вести ребенка в морг. Мягкая и покладистая женщина в ответ на осторожный намек следователя, – а не могла бы девочка пройти на опознание, – грозно стукнула по столу кулаком: «Через мой труп!» Прозвучало несколько двусмысленно. В итоге Соне просто показали фото погибшего. Кстати, он действительно умер от обширного инфаркта, по заключению эксперта. Она мельком глянула на серое одутловатое лицо и кивнула. Никаких особых эмоций по этому поводу не было. А вот Лерка пыталась объяснить, что она-де просто обязана выполнить свой гражданский долг и опознать преступника.
В морг Лерку не пустили. Как та не доказывала, что она – дочка сразу двух врачей. Трупы?.. Нет, не видела. Но очень хочет увидеть.
Выйдя из отделения полиции, все вместе отправились в небольшую уютную пиццерию. Дядька Степан на радостях накупил мороженого и по большому секрету рассказал, что его старый дружбан из Харькова люто завидует и хочет приехать погостить на пару дней в августе.
– Когда полная луна будет, – смущаясь, как ребенок, уточнил дядька Степан.
Видимо, мужики решили-таки съездить вдвоем ночью на Чёрное озеро, полюбоваться волшебной красотой заповедного места.
Пашка с Наташкой торжественно объявили, что пока «вы там были, мы успели подать заявление». Свадьбу они праздновать не собираются, посидят тихо, по-семейному, и всех приглашают. То, что по-семейному – это половина села, никто не сомневался.
Наталочка выглядела жутко счастливой, хотя то и дело смахивала с ресниц слезы. Браслет девушка не снимала. И Соне вдруг привиделось, как пройдет совсем немного лет, и на берегу Чёрного озера появится смешная девчушка с серьезными папиными глазами и мамиными светлыми кудряшками. Она не будет бояться ни высоких хищных утесов, ни черной наползающей тени, ни тех, кто живёт на дне.
И легенда о водах проклятого озера продолжится…
– Может, стоит им сказать? – шепнула Соня подруге.
Лерка ненадолго задумалась и покачала головой.
– Не нужно. Это будет их чудо, пусть идут к нему сами.
***
Соня вынырнула из воспоминаний, возвращаясь в теплый июльский вечер.
Они сидели за деревянным столом во дворе у старого пасечника. Солнечные лучи ласково золотили все вокруг. И небольшой домик, и яблоневый сад, и седые волосы деда Назара.
– Я им объясняла! – горячилась Лерка с набитым ртом. – Мама приедет на выходные. Как посвободнее будет. Пригрозила, если я ещё куда вляпаюсь, отправит меня к сестре в Италию.
– А куда ты собираешься вляпаться?
– Куда-куда?! Тут же материала – непочатый край. Мы вот решили на могилу старого Козака пойти.
Соня внимательно посмотрела на подругу.
– Когда?
– Да через недельку, как луна…
– Нет. Когда решили?
– Ну…– Лерка смутилась. – Вот сейчас решаем. Мы с дедом Назаром. Он обещал отвести и рассказать.
– Ночью отвести?
– Не, за ночь я его ещё не уговорила, – не растерялась Лерка.
Дел Назар улыбался в седые усы, слушая девчонок. Соне вдруг показалось, что он заметно постарел за те пару месяцев, что она живёт в селе. Когда-то голубые глаза выцвели и стали совсем прозрачными. Тонкие седые волосы напоминали тающий на солнце снег, или тополиный пух.
Старик словно истаивал, теряя краски и яркость жизни. Сколько же ему лет…
Чаклун глянул ей прямо в глаза, хитро подмигнул загрустившей девочке.
– От переможемо, то й можна на покой. А пока я тут ще побуду. Мне вон Валерию на могилу характерника отвести надо.
Соня понимающе кивнула, обняла двумя ладонями кружку с теплым травяным чаем. Мирно жужжали пчёлки, серо-белая кошка запрыгнула на лавку, выпрашивая хозяйскую ласку. Чаклун машинально почесал мурлыку за ушком. Лера притихла, закусила губу, молча уставилась в стол. Соня вздохнула и обняла подругу за плечи.
– Я сегодня говорила с родителями, – негромко начала она.
Лерка напряглась.
– Я…– Соня лукаво улыбнулась. – Остаюсь. До конца лета. А там – они вернутся, и… не знаю. Что-то решим.
Лерка медленно подняла голову, взглянула на подругу и радостно выпалила:
– А ещё можно пойти разрушенную часовню исследовать. Там проклятия всякие…
Они смеялись, вытирая слезы, шутливо толкая друг дружку и наперебой рассказывали деду Назару о приключении на Черном ставке, пили чай с медом, думали и планировали будущее. Лерка заявила, что твёрдо решила стать этнографом.
Соня рискнула поделиться стр-р-ашным секретом – она собирается стать врачом.
Детским.
Чтобы лечить малышей.
И помогать мамочкам.
И вообще…
Старый пасечник слушал девчонок, кивал, подливал им чай, улыбался…
Теплый июльский вечер ласково обнимал уставшее село, солнце медленно катилось к закатному краю неба…
Где-то далеко гремел разрывами фронт, горела земля под ногами…
А в крошечной, забытой всеми богами Михайловке, под старой липой сидели сельский чаклун и две девчонки. Они спорили и смеялись, грустили и вспоминали прошлое, мечтали и строили планы…
