Она резко вынырнула на поверхность.
Вдох. Короткий. Нервный.
Выдох.
Лечь на воду. Расслабиться.
Отдышаться. Потихоньку открыть глаза.
Черная вода вокруг. Стены утесов. Яркий костер на том берегу и…люди, плывущие к ней.
Пашка отчаянно греб впереди. За ним, пыхтя и фыркая, тяжело плыл дядька Степан. И позади – барахталась Лерка в своей смешной жилетке, неуклюже загребая руками.
Соня замахала, мол, живая, со мной все в порядке. Волны надёжно держали девочку, качая в упругой колыбели.
Смутное движение слева в толще воды.
В ладонь ткнулось что-то твердое. Соня сжала пальцы, машинально натянула на руку…браслет?!
– Подарок, – зашелестело над ухом, – кому хочешь…своим…
– Спасибо, – прошептала Соня.
Оно попало. Вокруг простиралось обычное вечернее озеро – чёрное, глубокое, безопасное…
Соня уверенно плыла навстречу друзьям. Легко и радостно, наслаждаясь каждым движением и внутренней свободой. Страшный человек остался где-то там, – водяницы разберутся. Ему не уйти отсюда живым. Хотя…на самом деле он давно уже мертв.
Как приговаривал дед Назар – мертвое к мертвому.
Друзья окружили ее, подхватили под руки.
– Я в порядке. Не бойтесь. Я хорошо плаваю!
Пашка и дядька Степан кивнули и, развернувшись, двинулись в обратную сторону. Видно было, что берегут дыхание. Отставшая Лерка махала рукой, бултыхаясь метрах в десяти от берега.
Наталочка стояла у самого края, прижав ладони к груди.
Обессиленные, спасатели с трудом выползли на берег. Пашка согнулся пополам, уперся ладонями в колени, восстанавливая дыхание. Дядька Степан рухнул на подставленный стул. Лерка стряхнула мокрую жилетку и кинулась искать сухие полотенца. Схватила, не разбираясь где чье. Сунула одно Пашке, другое водителю.
Наташка бросилась к Соне, стала тревожно ощупывать руки, плечи, голову.
– Ты цела? Голова цела?! Спина?! Где болит?! Паш, глянь, у нее все нормально?! – тараторила девушка.
– Нормально, – просипел парень, растирая себя полотенцем. – Костер разведи сильнее, воду грей.
Лерка засуетилась, укутала подругу скрученным жгутом полотенцем, тут же забрала назад, расправила, укутала снова, потом набросила сверху ещё одно, стала вытирать мокрое лицо, волосы… Как маленькому ребенку, отстраненно подумалось Соне.
Ее бережно усадили на подстилку. Дядька Степан откуда-то достал небольшой термос, и сразу терпко запахло медом и горькими травами. Налил в чашку ещё дымящийся напиток, и протянул девочке.
– Пей, давай! Это травки деда Назара. Старый хрыч мне от желудка заваривает. А сегодня утром занес и говорит – пригодится на озере. И вы тоже глотните, – он передал термос Лерке.
Та кинулась искать кружки, чуть не перецепилась через бревно, плюнула и глотнула прямо так. Закашлялась обжегшись. Сердитая Наташка отобрала у девчонки термос, сама разлила всем понемногу.
Соня двумя руками обхватила горячую чашку. Только сейчас она почувствовала, как замёрзла! Кожа покрылась мурашками, зубы стучали.
– Что случилось, Сонька!? Ты чего сиганула с обрыва? – Пашка, натянув на мокрое тело рубашку, уже отдышался и осторожно пил горячий отвар старого чаклуна.
Усталость накатывала мягкой теплой волной. Травки деда Назара знали свое дело. Холод отступал.
Соня опустилась на покрывало, подтянула колени к груди. Было так спокойно и уютно, что не хотелось тревожить друзей. А черный человек – такая мелочь! Ему не жить.
– Какой человек, Сонька?! Говори толком! – тормошил засыпающую девочку Пашка.
– Там в лесу был тот…с кладбища. У него череп вместо лица и глаза мертвые. Он меня пытался схватить. И метель ещё… да вы не бойтесь, водяницы его утащат, – Соня сладко зевнула. – Озеро не отпустит…
Она ещё слышала, как матюкался дядька Степан, как охала Наташка, как Пашка умничал о шоковом состоянии, проверял пульс, удивляясь какой-то там частоте, требовал отчета о ее состоянии, а она вяло отмахивались и повторяла, что у нее ничего не болит…
Сначала ее укрыли мокрыми полотенцам. Потом Лерка ругнулась, стащила их и укутала подругу вязаной кофтой Наташки, джинсами Пашки, углами покрывала и, в довершение, клетчатой клеенкой.
Соня улыбалась, проваливаясь в такой безопасный целительный сон. Страха больше нет. Совсем нет. Он себя изжил…
*****
– Только попробуй разбудить ребенка!
– Тамара Васильевна!
– Я уже триста лет Тамара Васильевна! Кто говорил, что этот поганец ушел из наших краев?! А?!
– Так откуда я мог знать…
Громкий шепот рядом. Откуда тут тетя Тома и этот…Шерлок Холмс?
Соня нехотя открыла глаза.
Она лежала укутанная в шерстяное одеяло, под головой…подушка? Вкусно пахло дымом костра, жареным хлебом и речной прохладой. Звенели вездесущие комары.
Рядом сидела притихшая Лерка. Выглядела она странно серьезной. Соня потянулась, окончательно просыпаясь. Села, оглядываясь по сторонам.
На берегу было как-то… многолюдно. Пашка в джинсах и рубашке с длинными рукавами меланхолично жарил на прутиках ломтики хлеба. Наталочка устроилась рядом, крепко прижавшись плечом к жениху.
