Я кладу руку на плечо конюха, вглядываюсь в его глаза. Он их смущенно отводит.
– Чарльз Каннингем вырос в этом имении. Ему провожатые не нужны. Итак, о чем вы разговаривали?
Он мотает головой:
– Я обещал, что…
Я сжимаю его плечо, он морщится от боли и неохотно произносит:
– Он выспрашивал про убитого мальчика.
– Про Томаса Хардкасла?
– Нет, про другого.
– Про кого?
– Про грума, Кита Паркера.
– Про какого еще грума? Вы о чем?
– Да про него все забыли, сэр. Он же из прислуги, – через силу выдавливает конюх. – Хороший был паренек, лет четырнадцати. Пропал за неделю до смерти мистера Томаса. Полицейские обыскали весь лес, так ничего и не нашли, объявили, что мальчишка сбежал. А я вам вот что скажу, сэр, никуда он не сбежал. Он и свою мать любил, и работу тоже. Я тогда всем говорил, только меня не стали слушать.
– Так и пропал?
– Ага, ни слуху ни духу.
– И это все, что вы рассказали Каннингему?
– Да, сэр.
– А больше вы ему ничего не рассказали?
У него бегают глаза.
– Что еще? – требую я.
– Ничего, сэр.
– Миллер, не отпирайтесь, – холодно, сурово требую я.
Дэнс не выносит тех, кто пытается его обмануть, поскольку ложь предполагает глупость и легковерие собеседника. Лжецы считают себя умнее тех, кому лгут, и Дэнс воспринимает это как личное оскорбление.
– Я правду говорю, сэр, – настаивает несчастный конюх; на виске у него дрожит жилка.
– Нет, вы лжете! Признавайтесь: что вам известно?
– Не могу.
– Вы мне все расскажете, или вам несдобровать, мистер Миллер, – ярится Дэнс, которого я выпустил из-под контроля. – Я вас оберу до нитки, пущу по миру. – Угрозы легко слетают с языка. Запугивая и унижая ответчиков, Дэнс выигрывает судебные тяжбы и по-своему так же мерзок, как и Дарби. – Я отыщу…
– Это все неправда, – побледнев, выпаливает Миллер и смотрит на меня туманным взглядом.
– Что неправда? Признавайтесь!
– Говорят, что Томаса убил Чарли Карвер, сэр.
– Ну и что?
– А он не убивал. Мы с Чарли вроде как дружили. Так вот, в то утро лорд Хардкасл на него рассердился и уволил, поэтому Чарли решил получить свое выходное пособие.
– Выходное пособие?
– Пару бутылок бренди, сэр. Пошел к милорду в кабинет и вынес оттуда бутылки.
– Значит, он украл бренди. И как это доказывает его невиновность?
– Я оседлал пони для мисс Эвелины, и она уехала кататься верхом, а Чарли пришел ко мне, хотел выпить с другом в последний раз. Ну, я не отказался. Мы с ним выпили обе бутылки, а за полчаса до убийства он попросил меня уйти.
– Почему?
– Сказал, что у него важная встреча.
– С кем?
– Не знаю, сэр, он имен не называл. Он просто…
Миллер умолкает, задумывается, пытается нащупать хоть какую-то щелку, в которую можно ускользнуть.
– Продолжайте! – требую я.
Бедняга заламывает руки, пинает коврик носком сапога.
– Он сказал, что все улажено, что его устроят на новое хорошее место. Вот я и решил…
– Что?
– Ну, он так все излагал, что…
– Да не тяните, Миллер!
– Что тут замешана миледи, – отвечает он, впервые глядя мне в глаза. – Я подумал, что он ждет леди Хелену Хардкасл. Она всегда к нему хорошо относилась.
Я выпускаю его плечо:
– Вы ее тогда видели?
– Я… – виновато бормочет он.
– Вы никуда не ушли, – уверенно заявляю я. – Вы хотели увидеть, с кем встречается Чарли, поэтому спрятались где-то неподалеку и следили за ним.
– Ваша правда, сэр. Только я недолго за ними следил, просто мне за него боязно было.
– И почему вы об этом никому не рассказали? – насупившись, спрашиваю я.
– Мне запретили, сэр.
– Кто?
Он смотрит на меня, шевелит губами, превращая молчание в отчаянную мольбу.
– Кто, черт побери?!
– Ну, леди Хардкасл, сэр. Поэтому я и… Ну, она же не позволила бы Чарли ее сына убить. А если б он и убил, так она не велела бы мне молчать. Непонятно все это. Чарли не виноват.
– И вы все эти годы хранили тайну?
– Так ведь страшно-то как, сэр.
– Из-за кого вам страшно? Из-за Хелены Хардкасл?
– Нет. Из-за ножа. Которым Томаса убили. Нож нашли в хижине Карвера, под половицей. Поэтому и объявили, что Чарли – убийца.
– И почему же вам страшно, Миллер?
– Потому что нож мой. Копытный. За пару дней до убийства он пропал из моего дома. А еще у меня украли одеяло, стащили прямо с кровати. Я думал, что меня соучастником назовут, мол, что мы с Чарли вдвоем задумали убийство.
Меня обуревают лихорадочные размышления. Я рассеянно обещаю Миллеру не раскрывать его секрета и под проливным дождем бреду к особняку.
Майкл Хардкасл сказал, что в день убийства Томаса с Чарли Карвером был кто-то еще – тот, кто сбежал, раненный выстрелом из ружья Стэнуина. А вдруг это леди Хардкасл? В таком случае ей пришлось бы обратиться к врачу, но тайком от всех.
В день убийства Томаса в имении Хардкаслов были гости – все они и в этот раз приглашены на бал. Если Дикки сегодня здесь, значит он был в особняке и девятнадцать лет назад.
– Они с Беллом приторговывают наркотиками… – Я вспоминаю Библию со странными пометками, которую Дарби видел в спальне доброго доктора. – Этим можно воспользоваться и выпытать из него правду.
