Я подался корпусом вперёд и наклонил голову, показывая, что готов.
Синичка медлила. Я уже собирался дать инструкции, как поверхность воды качнулась от её движения.
– Глаза закройте, сейчас буду лить, – предупредила она и действительно зачерпнула ковшиком прямо из лохани.
Я закрыл. Вода пошла волнами, Эмили подобрала ноги и принялась намыливать мне волосы, взбивая пену невесомыми пальцами. Моя синичка была так близко, что я не удержался и подсмотрел. В аккурат перед моим носом покачивалась розовым кончиком сочная женская грудь. Стоило громадных усилий не потянуться к ней губами, но тут меж век затекло мыло. Я зашипел от рези и потёр глаз. Эмилия снова зачерпнула воды и обильно полила, смывая пену. Когда я снова открыл глаза, груди моей жёнушки скрылись в клубах пены, чем она была довольна, судя по выражению её лица.
А я – нет.
– А вам с волосами помочь? – спросил я.
– Нет, я, пожалуй, не буду их мыть сейчас. Потом нужно будет сушить, укладывать… Вы, наверное, голодны. А меня ждать придётся, – походя отбилась супруга от моего участия в её купании. – Я потом, с горничной, если вы позволите.
Конечно, позволю! Эмили была права во всём. И в том, что её волосы – это всерьёз и надолго и требуют особого подхода. И в том, что неплохо было бы подкрепиться. Причём уже давно. Да и сам я не слишком хотел этим заниматься. Но не мог же я прямо сказать: «Дорогая, позволь, я тебя помою»? Это могло быть воспринято как сомнение в её способности справиться с этим нехитрым делом.
Для неё-то – нехитрым. А для меня-то – приятным!
Точнее, для неё тоже приятным, просто пока она не понимает насколько.
Но опыт – дело наживное.
Вот в следующий раз…
В следующий раз – да. Но пока я обещал себе «по капле».
Я опёрся о края лохани и поднялся, представая перед супругой во всей своей мужской силе. Вода стекала с меня, и кожа покрылась мурашками от прохладного воздуха. Я выбрался на пол, оставляя мокрые следы, и прошёл туда, где на треноге на горячих камнях грелись чистые халаты и сухие полотнища для вытирания. Опустил голову и обсушил волосы тканью, позволяя Эмилии меня разглядывать. Я бы точно воспользовался такой возможностью. Потом, не глядя на супругу, обтёр тело и лёгким тёплым ветерком посушил оставшуюся на коже влагу. И только тогда оделся.
– Дорогая, вы ещё долго планируете купаться? Могу подогреть воду, – предложил я, наконец поворачиваясь к жене. – Хотя, думаю, нам уже накрыли.
– Да? Тогда нужно выходить, – признала моя маленькая, загнанная в угол синичка.
– Отлично! – Я пнул к лохани своё полотенце, взял с треноги сухое и подошёл ближе, раскрыв его. – Выбирайтесь, пока тёплое.
Не дали полапать, пока мылись, полапаем, пока будем вытирать. Фройя везде оставляет нам возможности. Просто мы не всегда их замечаем.
Синичка растерянно переводила взгляд с моего лица на полотенце. Ну что ты хочешь, дорогая? Да, ты сама дала мне право смотреть на тебя обнажённую. Может, это и не было твоей идеей, но ты попросила меня сделать это быстрей. Каждое слово имеет свою цену. Ну же, порадуй мужа прелестями!
Видимо, Эмилия пришла к тому же выводу, вздохнула и поднялась. Синичка была бы не синичка, если бы и здесь не попыталась схитрить. Она встала спиной ко мне, зябко передёрнула плечиками и потянулась через плечо за покрывалом с видом «ой-ой, лютый мороз отморозит мне си… – впрочем, нет, нэйра Эльдбрег не знает таких слов. – …отморозит мне плечики, спасите-помогите, великодушный паладин!» Как я мог отказать хитрюге?
На первый раз мне хватило стройного стана со спелыми округлостями ягодиц и ровненьких ножек. Просто чудо каких стройненьких прямых ножек! Я сделал шаг назад, предлагая-таки супруге покинуть лохань – с этого ракурса вид в наклоне, пока она переступала высокий бортик, тоже неплохо будил воображение. А когда укрывал, всё же позволил себе небольшую шалость и запахнул полотнище у синички на груди. Правой чашей ладони – на правой, а левой – на левой. Разве я не заслужил поощрения за своё долготерпение?
Они были именно такими, какими смотрелись: трепетными, упругими, островершинными от прохлады и смущения. Ах, синичка, ты даже не представляешь, каким оружием обладаешь! И одно твоё оружие краше другого! Фройя, с меня подношение. Лохи, про тебя я тоже не забуду.
Эмили стояла ни жива ни мертва, боясь пошевелиться.
– Вытирайтесь, дорогая. – Я отвёл руки и овеял жену тёплым воздухом. – Какой наряд вы хотели бы надеть?
– У меня такой большой выбор, нэрр…
– «Дорогой Рауль», – поправил я, всё ещё стоя за её спиной и наслаждаясь контурами девичьего тела под покрывалом.
– Дорогой Рауль, – послушно повторила она.
– Вопросы нарядов мы решим, милая моя Эмили. Завтра ми Лотта снимет с вас мерки, и я закажу вам платья, какие пожелаете, – пообещал я. – К сожалению, местные мастерицы могут посадить платья по фигуре, но совершенно не разбираются в моде.
– Благодарю вас, дорогой Рауль. – Она всё же повернулась ко мне лицом, укрытая тканью, деликатно облегающей каждый изгиб.
Да, я принял это как достаточную благодарность.
На данном этапе расчётов.
