— Понимаю, дружище, — тяжёлая рука легла на плечо, прижимая крепко к боку. — отчима выписали?
— Нет, думаю ещё на несколько месяцев оставят. Он не хочет возвращаться в такую реальность, и я его, кажется, начинаю понимать.
— Вы только не сдавайтесь, — объятие стало тесней и, похлопав по плечу, рыжий отстранился. В его космических глазах отражалось дружеское участие. За это и ценил. Такой ненужный сейчас и противный ком подступил к горлу. Пришлось с силой его проглатывать.
— Ты домой на выходные или здесь тусуешь?
— Останусь в городе, — прокашлялся, в горле всё ещё першило. Достал из кармана пачку сигарет. Под укоризненным взглядом Жени прикурил. — Потаксую наверно. Деньги лишними не будут.
— Ты в гостишке у Михи зависаешь?
— Угу. — Никотин привычно защекотал горло, заглушая эмоции и отвлекая на физические реакции.
— Он тебя пока не выгнал?
— Нет, — хмыкнул, — до сих пор надеется вернуть мне ресторан. Дела там обстоят неважно, не его эта сфера, за год текучка персонала сто процентная. Даже посудомойщица Тоня и та ушла. Выручка в ноль. Зовёт управляющим, но сам понимаешь…
— Понимаю…
Тишина привычно окутывала теплом. Пряный дым, погружаясь в лёгкие, вырывался на волю через нос, кружил в морозном воздухе, рассеиваясь в вышине. Хорошо порой с другом просто постоять. Покурить. Помолчать. Когда всё понятно без лишних слов. Когда возле тебя родственная душа.
Солнце, бросив последний отблеск на стёкла домов, скрылось за крышами. Подул зимний, колючий ветер. Подняв воротник своей потрёпанной куртки, Женька спрятал под ним нос.
— Пойду, наверное…
— Давай подвезу.
— Не надо, хочу прогуляться.
Друзья в последний раз переглянулись.
— Бросай курить.
— Брошу.
— В двадцать шесть не стоило и начинать.
— Угу, — окурок полетел прицельно в урну.
Пожали на прощание руки.
— Дурак ты, Илюха, — не отпуская ладонь, проворчал рыжий.
— От такого слышу, — хмуро в ответ.
— Люблю тебя, обормота, — кошачья улыбка балагура растянулась на пол лица. Притянув к себе, он похлопал Гришу по спине.
— Взаимно, дружище.
Гриша
Вы верите в судьбу? Гриша не верил. По крайней мере, до недавнего времени считал, что будущее человека определяют лишь его собственные поступки. Ни Васи, ни Пети, ни соседа по лестничной площадке. Только твоё действие — есть полученный результат. Но что же случилось совсем недавно? Ему третий раз за месяц чисто случайно встречается чудная, вредная, но такая необычная девчонка. Случайно ли? Он сомневался. В это можно поверить раз… ну ладно, и второй тоже можно списать на иронию судьбы, но третий? В полуторамиллионном городе? Гриша был не настолько оптимистом. Поверьте.
Он лукавил, когда говорил Жене, что Лена просто знакомая. Просто знакомые не заседают в голове крепкой занозой. Которую вот уже на протяжении нескольких дней подряд он пытался если не вытащить, то хотя бы понять причины возникновения. Обычная ведь девчонка, ну да симпатичная, фигурка зачётная, но таких в городе миллион.
Работа от кружащих в голове разных мыслей обычно отвлекала, но странным образом не сегодня. Да и заказов, как назло, в этот вечер вышло немного. Суббота плюс похолодание, горожане в такое время стараются сидеть дома в тепле, проводя его с родными и близкими. Можно было, конечно, покрутиться ещё ночь, потаксовать, но по непонятной причине на тело навалилась невероятная усталость и припарковав старенькую, ещё отцовскую Каври возле гостиницы друга, Гриша направился внутрь здания. В зажатой руке болтался пакет из неизвестной, стоящей на окраине мегаполиса, частной шаурмичной. Таких заведений по городу пруд пруди, но вкусно готовили лишь в трёх местах. Опытные руки и умение чувствовать гармонию вкуса повара Басима он оценил с первого укуса шедевра. Оттого чаще всего катался именно на другой конец города в спальный район к хорошему знакомому таджику. Басим сегодня праздновал свой день рождения, поэтому в довесок к получившейся бесплатной шаурме («только для постоянных клиентов, брат!») в пакете ещё побрякивали несколько бутылок хмельного напитка.
В холле гостиницы всё сверкало чистотой и помпезностью. На мраморном полу, отполированном до блеска, как в зеркале, отсвечивались десятки ажурных лампочек. На белоснежных стенах — массивные фрески и картины, обрамленные золотыми рамами. Много резных колонн, упирающихся в высоченный потолок. Пальмы в широких кадках возле обшитых бархатом диванчиков. Всё вокруг подходило под известный стиль «дорохо-бохато».
Проходя мимо стойки, он лишь коротко кивнул администраторам, стараясь быстрее скрыться за поворотом. Длинный коридор и, наконец, остановился возле позолоченных дверей лифтов. Возможно, для кого-то такой интерьер и казался красивым, не зря же эта гостиница у Мишки пользовалась невероятной популярностью, но пафос, граничащий с вычурностью, Гришу постоянно угнетал. Он чувствовал в таких заведениях себя не на месте. Ему по душе были строгие линии, интерьер без излишеств и много зелени. Красота — в простоте. И как же он скучал в такие моменты по своему уютному ресторану…