— Я сразу понял, что именно произошло. Стал шарить руками по шершавой поверхности скалы, где потяну, где нажму, расцарапал в кровь пальцы, залезая в каждую трещину, — и тут что-то сдвинулось, и часть скалы бесшумно отъехала в сторону. Помню, меня поразили гладкие кромки отъехавшего куска камня. Туннель, по всей видимости, вырубили в коренной породе, и в конце его я увидел…
В окне что-то прошуршало. Затем послышался глухой удар, и в плотную глину стены, как раз над головой Мартина Эвери, вонзилось, издав громкий вибрирующий звук, длинное узкое лезвие ножа.
Перед лицом опасности Мартин Эвери, как и обещал, держался лучше, чем ожидал Питер. Увидев дрожавший в стене над головой нож, он стремительно прыгнул к столу, схватил винтовку и устремился к окну. Но Питер его опередил и, оказавшись у окна первым, внимательно оглядел дворик.
Никого. Во дворике ни намека на движение. В самом центре, свернувшись калачиком, спит пес. Рядом в лунном свете его темная тень. Кроме пса, ни одной живой души. Питер поднял взгляд на широкий карниз крыши. Вот единственно возможное объяснение. Кто-то, свесившись с крыши, слышал в окно их разговор и метнул оттуда смертоносный нож.
— Поднимем весь дом! — направляясь к двери, воскликнул Питер.
— Не надо! — взмолился Мартин.
— Почему, черт побери, не надо?
— Что станет с оказавшимся посреди голодной стаи раненым волком?
— Съедят, если верить книгам. Сам никогда не видел.
— То же самое произойдет со мной здесь, когда узнают, что Монтерей — мой враг! Дойдет, что на меня объявлена охота, каждый на сто миль вокруг будет знать: если пришьет меня, то богач его вознаградит и прикроет.
— Как они догадаются, что в этом деле рука Монтерея? Почему ты сам так считаешь?
— А вы думаете, что кто-то просто так шатается по стране и бросает в меня ножи? — Мартин улыбнулся. После случившегося он держался спокойно, только сильно побледнел.
— Пожалуй, ты прав, — согласился Питер. — И все же откуда станет известно другим?
— Если это действительно Монтерей, должен быть знак. — Он подошел к стене и выдернул нож. — Вот! — произнес он. — Именно то, что ожидал!
Протянул нож Питеру, и тот увидел вделанную в рукоятку кинжала серебряную букву «М».
— «М» — это могила, — мрачно заметил Питер. — Что за страна, черт побери?
— Вполне подходящая, если знать ее порядки.
— Что у них за законы? — возмущенно воскликнул Питер и прикусил язык, вспомнив, как обошлись с ним на родине. — Выброси нож, и никому в голову не придет, что тебя хочет достать этот страшный Монтерей, — предложил Питер.
— Могут быть и другие знаки. А-а, вот он! — в ужасе воскликнул Эвери, подойдя к подоконнику.
Питер увидел букву «М», видимо вырезанную на дереве острым концом того самого ножа, который в следующий момент вонзился над головой жертвы.
— Ну и дела! — заметил Питер. — Один малый шлет другого малого совершить убийство, и тот оставляет улики, прямо указывающие на Монтерея.
— Что тут такого? — возразил Эвери, теперь, когда все произошло, не уступавший в хладнокровии Питеру. — Всякий может совершить убийство, а потом вырезать на месте преступления какие угодно инициалы. Разве они будут иметь какое-нибудь значение для присяжных? К тому же найдутся ли такие присяжные, которые осмелятся осудить Монтерея или даже его наемников?
— Выходит, ты против них беспомощен?
— Я мертвец, Куинс. Он достанет меня еще до утра.
— Чепуха!
— Как только увидят «М», все поймут, что он меня преследует.
— Тогда соскреби букву на подоконнике.
— Боюсь, что поздно.
С этими словами он подошел к двери, распахнул ее и, слабо вскрикнув, красноречиво указал на пол прямо перед собой. Питер поспешил к нему и увидел глубоко вырезанную в полу аккуратно подчеркнутую большую букву «М».
— Вот оно, его клеймо, поставленное на мне, — произнес со вздохом Эвери.
— Какому негодяю хватило нервов корячиться здесь целых десять минут, не меньше?
— А-а, — махнул рукой Эвери, — те, кто служит у Монтерея, забывают о такой штуке, как страх.
— Только вот нанимает он сапожников, — возразил Питер Куинс.
Но Эвери вдруг оживился.
— Полагаете, убийца действительно промазал? — спросил он. — А если намеренно?
— Как это так?
— Помните, на чем я остановился, когда в воздухе блеснул нож?
— Конечно помню. Ты стал рассказывать, что увидел внутри скалы.
— И тут бросили нож!
— Верно.
— Тогда это означает табу! — Облегченно вздохнув, Эвери вскочил со стула. — Меня просто предупредили, что я не должен болтать о том, что открыл.
— И ты действительно придаешь всему этому значение?
— Конечно, я должен это учесть!
— Тогда я лишаюсь конца истории, — засмеялся Питер.
— Правильно, Куинс. Я только надеюсь, что, рассказав о своих приключениях, не поставил вас под угрозу.
— Ты о чем?
— О Монтерее.
— Да пропади он пропадом, а с ним и вся его шайка!
— Тише! Здесь это считается богохульством!
— Плевал я на сеньора Монтерея, Эвери.
Но Эвери уже не обращал внимания на Питера.
