По преданию, камни Мираса приводят к скоропостижной смерти любого, кто вздумает воспользоваться ими, но, так уж генеалогически вышло, я являюсь тем самым исключением, что может использовать эту смертоносную магию. Из-за этого я оказалась втянута во вражду трех влиятельных семей, жаждущих использовать силу камней по-своему, и усугубляется эта вражда тем, что исключением я являюсь не единственным. Теперь мне придется вступить в борьбу за опаснейшие артефакты этого мира, побывать в самых далеких уголках света и встретить ту самую любовь, что волнует сердце и треплет нервы… Книга связана с произведением "Пустынный океан", однако, читать её можно отдельно!
Мне кажется, что у вечера есть свой особенный непередаваемый запах. Когда бодрящая свежесть опускается на землю после жаркого, ослепляющего своей яркостью дня, а наполнившаяся стрекотанием и кваканьем речушка заглушается играющей из местного ресторана музыкой, ты вдыхаешь в себя великолепный аромат, едва касающийся кожи. Этот удивительный запах вдруг успокаивает, и кажется, словно дышать становится легче, будто прозрачный груз, сотканный из дневного зноя, глухо падает наземь с постоянно напряженных плеч. Ты, наконец, делаешь тот долгожданный глубокий вдох, и отчего-то радость настоящей лавиной захватывает тело изнутри. Возбуждающий аппетит запах, льющийся из открытых и шумных таверн, несколько приторный, но притягательный аромат оставшихся на рыночной площади цветков, витающие в воздухе ноты горелой травы, которую жгли на ином берегу реки — всё это и делало вечер особенным, очаровывающим. Быть может, мои размышления излишне романтичны и бессмысленны, однако замечали ли вы, что вечером непременно больше людей позволяют улыбке блуждать на их строгих, измученных днем лицах? Если не тот самый аромат, то предвкушение обещанного отдыха непременно сулит каждому настроение не столь счастливое, сколь безмятежное и благодушное. Но, поворачивая голову назад, я понимала, что моё прекрасное настроение никоим образом не передаётся другим, а именно двум моим спутникам, что шли позади, сохраняя уважительную дистанцию. Стоит заметить, что характеры спутников изначально не располагали к вечной веселости, и часто хмурые они ненамеренно нарушали то спокойствие, что наступало с заходом солнца. Однако позвольте мне все же описать людей, идущих позади, поголовно, ведь будет грубой ошибкой приписать им качества схожие, если не одинаковые.
Тот мужчина средних лет, чье иссушенное тяжелыми временами лицо было покрыто двухнедельной щетиной, был десятилетия тому назад умелым наемником, что в один из светлых дней, как это часто случается у людей совестливых, решил сменить свой род деятельности. Дабы уберечь моего крайне молчаливого друга от предстоящих нападок, спешу заявить, что занялся он делом этим не от лучшей жизни, и не должно нам осуждать других, не побывав прежде в их шкуре. Орис — оборотень надежный, уж поверьте мне на слово, не раз вытаскивал он меня из трясин, болот, глубоких снегов и зыбучих песков (как вы понимаете, я ужасно плохо ориентируюсь на местности). Происходя из рода медвежьего, Орис имеет телосложение крупное, и, как я считаю, шкафоподобное, и одного его вполне хватает, дабы поднять кверху небольшую телегу, забитую мешками с картофелем. Но, несмотря на очевидную силу, собеседник из него, признаюсь честно, никудышный: мой спутник совсем не любит разговаривать, из-за чего многие знакомые уверены в его немоте. Он совсем не заботится о своей внешности, и его грубые черты лица частенько скрываются за быстро растущими черными прядями и колючей щетиной, однако, многие женщины видят в этом «дикарскую» красоту. И всё было бы в Орисе прекрасно, если бы не его излишняя обязательность и ответственность, с которыми он подходит к моему сопровождению, и его чрезмерная подозрительность. Но довольно мне разглядывать оборотня, он уж и нервничать начал, а потому я расскажу о своем втором путнике, что и обликом-то человеческим не обладает.
