Дедушка с бабушкой, никому ничего не говоря, перетащили в новообретённую кладовку полированный столик на шатких ножках и доисторическую раскладушку. И то и другое давно стоило вынести на помойку, но зачем, если теперь в квартире есть место, которое ещё никто не захламил!
Аня протянула в каморку электрический шнур с тремя розетками, подключила его к электричеству в коридоре. Принесла свой торшер, зажгла свет. Но никто этого не заметил.
Она поставила у стены раскладушку, перенесла на неё свою постель. Снова ноль внимания.
Она положила на шаткий столик рюкзак, телефон и несколько книг из тех, которые давно собиралась прочитать. Поставила на стол электронные часы, подключила к электричеству, настроила. Третья розетка — для подзарядки телефона или ноутбука.
Аня села на раскладушку, огляделась. Зелёные стены такие неуютные. Их надо оживить!
Из ящика с детскими игрушками она достала цветные мелки и нарисовала на стенах — стол с компьютером, с монитором размером с хороший плазменный телевизор, книжную полку, манекен, гирлянду из лампочек, туалетный столик с овальным зеркалом и флаконами духов, ещё одну книжную полку. Задумалась, что бы нарисовать на стене слева. Потом начертила прямоугольник. И внутри него, как в раме, написала крупными буквами: «Окно будет здесь».
Когда жилище было готово, Аня позвала родных на новоселье.
— А как же гладильная… — растерялась мама.
— Одна стены ломает, другая на них рисует! — проворчал дедушка.
— Пол холодный, достать тебе домашние валеночки? — заволновалась бабушка.
— Пока у нас нет кадастрового плана, мы не имеем права… — потонул в общем хоре голос здравого смысла, которым сегодня работал папа.
— Так пока неизвестно ничего, можно я тут поживу? Хоть ночь переночую! — взмолилась Аня.
И общим решением семейного совета ей было даровано право провести ночь в кладовке.
Для того, кто всю жизнь провёл под боком у сестры, своя комната, пусть — без окна, пусть — без отопления и света, пусть с плиткой на полу вместо паркета — это как номер люкс.
Аня засыпала и тут же просыпалась, а проснувшись, включала свет, чтобы убедиться: она одна, и всё вокруг устроено так, как хочется ей.
На табло электронных часов высветились четыре ноля — четыре прямоугольника. Как двери лифтов, ведущих в завтрашний день. Между первой и второй парами — две точки-кнопки. На какую нажмёшь? Какой лифт придёт первым и увезёт тебя в завтра?
В квартире тишина, окон в комнате нет, и сюда не доносятся уличные шумы.
«Ток-ток-ток» — как будто кто-то стучит по пластмассовой коробке карандашом. «Ток-ток-ток».
Аня открыла глаза. Четыре ноля на часах. И вдруг один ноль вспыхнул ярче других, и словно дверца приоткрылась. А из дверцы в комнату шагнуло существо.
Большеголовая кукла с огромными глазами. В золотом платье. Серебряных колготках. Туфельках, усыпанных драгоценными камнями. В очках со стразами. В бриллиантовой диадеме. В бусах из золотых шариков разного размера. На каждом пальчике — колечко с камушком. В ушах — серёжки.
Глазам больно смотреть. Хорошо, что это сон!
Аня легко поднялась с раскладушки. В комнате было светло, сон потому что. Она взяла куколку в руки, чтобы рассмотреть.
— Как сама? — поинтересовалась куколка.
Аня не испугалась — ведь это сон. Но куколку из рук выпустила, а потом сказала:
— Ну, ты и вырядилась.
— Богато? — спросила куколка, попрыгала по столу и крутанулась вокруг своей оси.
— Слишком. Называется «Я надела всё лучшее сразу».
— Так это же хорошо! Тебе нравится? Хочешь так же одеваться?
— Нет, — ответила Аня и вернулась на раскладушку. Плюхнулась на неё, задние ножки подкосились и Аня съехала на пол. Ударилась.
— Больно? — с интересом спросила куколка.
— Во сне больно не бывает, — ответила Аня. Но ей было больно.
— Сказать или сама догадаешься? — поинтересовалась куколка и уселась на стопку книжек, нога на ногу, ручки скрещены на груди.
Аня поднялась с пола, поправила раскладушку. Осторожно села ровно посередине. Только сейчас она заметила, что торшер включён — оттого и светло в комнате.
— Ты домовая? — спросила она у куколки.
— Мышь бывает домовая!
— Хорошо, как тебя называть?
— Один поэт Лаурой звал.
— Петрарка?
— Василий. Жил тут такой, за три человека до тебя. Могла бы его спасти и желание исполнить.
— Тут что, многие жили?
— И жили. И переставали жить, — ответила Лаура. — Нервный народ вы, люди.
— А как тебя родители назвали?
— У планетян не бывает родителей. Мы всегда были.
— Вы — инопланетяне?
— Планетяне. Дети планеты, понятно?
— Ты родилась из недр Земли?
— Вот ещё.
— А от кого ты произошла?
— От старших, которые защищают. Они были раньше всех. Когда кто-то из планетян пропадает, его надо заменить, чтоб нас всегда было равное количество. Тогда на время позащищать просят средних. Они защищают, а старшие думают. Обо всём хорошем. Долго думают, не отвлекаются ни на что. Из вот этих хороших мыслей появляется новый планетянчик. Говорят, когда меня выдумывали, кто-то отвлёкся и подумал о себе. Вот я такая и получилась.
