Джоффри сделал семь приседаний и упал на холодные камни. «Наверно, я чем-то сильно прогневал своего отца, - размышлял Джоффри с усталым безразличием к самому себе. – Или вероломные вельможи составили против меня заговор. И теперь меня послали на этот проклятый Север, чтобы я умер здесь в жутких мучениях». Джоффри хотел заплакать, представив себе родную Королевскую Гавань, в которую ему больше не суждено вернуться, но смог издать только глубокий стон.
- А ну не лыбиться! – прикрикнул Сандор на учеников, потому что у него было доброе сердце, но, на несчастье Джоффри, не слишком умная голова.
Сандор легко поставил Джоффри на ноги и отечески хлопнул его по спине.
- Мы сейчас на левой попробуем, - заверил аудиторию Сандор. – Мож, у него левая толчковая.
========== Нечаянная радость ==========
Когда в стране наступает
Очередной трындец,
Таких, как я, вызывает
Он в свой мрачный дворец,
И, крепко сжав ягодицы,
Мы слушаем строгую речь,
И ждем напряженно, кого покарает
Сегодня Дамоклов меч.
(с) Семен Слепаков
Редкий ворон быстро долетит до Винтерфелла, а потому Эддард даже начал забывать о том, что ему когда-то предлагали должность десницы короля, когда ворон принес ему нежданное королевское послание.
«Ну здравствуй, государственная голова, - писал король, и Эддард почувствовал, что его друг встал на трудный путь исправления. – Как ты присоветовал, я пошел в Совет и заявил, что отныне я им и король, и десница, и воинский начальник. Некоторые, по-моему, напустили в штаны, особенно когда я потребовал бумаги. Что могу сказать: бумаги я разобрал, Совет к чертям разогнал, и даже долга у меня теперь на миллион монет меньше. Правда, человек двести пришлось по итогам посадить в подземелья – из них, думаю, два десятка надо бы повесить, половину выслать к черту, а остальных могу отдать тебе на Стену. Менестрели теперь по ночам пишут про меня песни, в которых честят кровавым тираном, какие-то смутьяны бунтуют народ, чтобы свистел при моем появлении, а один чертов равальяк ткнул меня в толпе кинжалом, попал в кольчугу. Это-то все ничего, я так только злей, даже, веришь ли, аппетит к государственным делам проснулся. Вот только в казне по-прежнему повесилась мышь, и кредит мне Ланнистеры больше не дают, а жена так вообще никак не дает. Что делать, штурман? Куда плыть?» – на этом месте Эддард с удовольствием вспомнил, как молодой Роберт, истинный уроженец Штормового Предела, выстроил еще у Арренов ялик и как они вдвоем ходили на ялике, Роберт капитаном, а он штурманом.
«И про баб: - читал дальше Эддард, – золовке твоей я написал, чтобы ехала лучше к тебе, пока мальчишка ее из этого замка в облаках не выпал куда. Только, не в обиду тебе будет сказано, золовка твоя дура. То есть ну вот она такая дура, что дай ей волю, она за Мизинца выйдет, а таких дур, чтобы за Мизинца выйти, в королевстве за целых пятнадцать лет не нашлось. Я, знаешь, как Джон помер, их сына Ланнистерам хотел на воспитание отдать, а, чтобы ребенка без вины Ланнистерам отдать, так это у него в семье совсем вилы выкидные быть должны, ты понимай. Так что черт ее знает, золовку твою, что она после моего письма подумает и что будет делать, хотя я вроде толком писал».
«И еще, - продолжал король, - я тебя заочно назначил десницей, чтобы было, на кого потом свалить. Что, съел, ледяная ты рожа? Что ты ко мне сюда не поедешь, это я понимаю, к тебе и так, небось, скоро обиженные побегут – выставляй лучше по ночам караулы. Мы тут со Станнисом спим в очередь, как в войну, охрану я уже новую привез из Штормового Предела. Разворошил я улей, а?! Кстати, козлы любят поджигать библиотеку – ты, дубина, знаешь, где у тебя в замке библиотека? Я вот не знал – ладно, пожалеют еще, я там в библиотеке такое им вычитаю!
Верноподданным я пока объявил, что ты занят государственными делами на Севере, - а ты давай, придумывай мне, какими. Ну, Стену ты там полируешь, железо из Железных Островов выковыриваешь, Белых Ходоков по пустошам гоняешь дубовым дрыном. В общем, соври что-нибудь, во что не стыдно поверить».
Письмо было важным и интересным, и Эддард тут же уселся писать ответ.
«Здравствуй, король! – с удовольствием написал Эддард. – Вешать твоих казнокрадов ни к чему, а высылать тем более. Пусть себе сидят, пока не вернут украденное. А кто будет запираться – того шли этапом ко мне на Стену, в Дозор мы эту шваль не возьмем, но редкая сволочь доедет до Стены и не раскается во всех своих грехах, как говорят у нас.
Если денег у тебя нет, разузнай, кто собирает портовую пошлину, и тоже посади. Деньги сразу потекут. С твоим портом и без денег быть – это не может быть такого. Можно еще пособачиться с мажордомом, через него всегда бабла черт знает сколько утекает, но это дело бабское, до такого тебе не дай боги дойти.
