— Смерти моей не дождались — уже начали… — зашипела мать и замолкла, так и застыв на оскале, но глазами уже уперлась в атласное одеяло, правда явно не видя его. А потом сомкнула рот, обозлённая до последней степени, и внезапно успокоилась — остро взглянула на старшего сына, который терпеливо ждал, что она ещё скажет. — И сколько… он предложил?
— Ну… он сказал, что надо оглядеть весь дом, а потом…
— Что-нибудь говорил о тех комнатах? — кивнула мать на входную дверь.
Адриан Николаевич досадливо отвёл взгляд.
— Сказал, что они занизят стоимость дома.
— То есть всё, как тогда, когда Морис Дорофеич ограбил вас, вынудив жить здесь, — равнодушно сказала мать. — Собирается взять и дом, и поместье за гроши… Что ж…
— Но мы можем нанять человека, который почистит эти комнаты — и таким образом… — начал Адриан Николаевич.
— Сын, тебе крупно за семьдесят, а ты всё ещё веришь в сказки, — сквозь зубы проговорила мать. — Где ты найдёшь такие деньги для магической чистки дома?.. Сиди здесь и молчи. Дай мне подумать… Я как-то не представляла, что риелторы уже постучались в наши двери… Твой Морис наступает на пятки… Ишь, не терпится ему.
— Маменька, но это нормально, что кто-то захочет купить наш дом, — воззвал к ней Адриан Николаевич.
Мать взглянула на него так, что он съёжился.
— А ты никогда не задумывался, почему Морис выгнал вас из своих квартир и заставил поселиться здесь? Да уж… Где тебе об этом думать… Напомню, сынок. Отсюда легче заставить вас побыстрее продать родовое гнездо! А поскольку вы все — слабые маги, ничему не учились, так вам и не дано понять, что дом стоит на источнике силы! И Морис хочет заполучить такой — такой! — дом за копейки! Была бы я моложе…
И затихла, раздражённо поморщившись и уставившись в одеяло на ногах. Через минуты её лицо расслабилось, его обвеяло покоем, а потом и горечью.
Её старший сын прекрасно помнил, что в таком состоянии маменька может сидеть часами, так что, опустив голову, и сам предался размышлениям.
Только сейчас он начинал — только начинал! — понимать, почему маменька требовала, чтобы он женился на выбранной ею девушке. А он, учась в университете, решил, что стал совершенно самостоятельным, что повзрослел и может себе позволить не подчиниться матери. И женился, как считал — по любви.
Но смешная и прелестная однокурсница быстро потеряла все качества, которые он, ослеплённый страстью, видел в ней. Но… привык к ней и уже не видел жизни без неё. Как привыкают к собаке или кошке в доме. Спустя годы он узнал о тех девушках, одну из которых маменька настоятельно пыталась сделать его невестой. Были и симпатичные, и умные, а главное — все из сильных семей магов… Но в нём самом была какая-то неправильность. Несмотря на то что он понял — сделал неправильный выбор для семьи, он уже не мог оставить свою жену. Мрачные пророчества матери сбылись: у них родилась дочь — ущербная, по оценке матери. Если у Адриана Николаевича ещё были слабые проблески, способности к работе с магией, то дочь оказалась абсолютно обыкновенной. Даже попытки маменьки, к которой девочку время от времени привозили, пробудить хоть каплю способности ни к чему не привели. Девочка пошла в женскую линию его семьи. Полная бездарь в магии…
Он жил все эти годы по инерции — по той же схеме, по которой живёт большинство давно семейных мужчин: есть семья — надо тащить. Лишь раз в своей жизни, пусть и недолго он познал странное счастье. Три дня странной, опасливой радости… Омут, в который впервые сумел окунуться с головой…
…Он забыл, что маменька не только задумываться умеет. И вздрогнул, услышав нетерпение в её резком голосе:
— Стой! Вот на этом воспоминании! Остановись!
Какое там — остановись! От материнского окрика Адриан Николаевич вообще забыл, о чём он только что думал! Уставился на неё заполошными глазами и рот открыл, отчего маменьку взбесил знатно.
— Идиот! Вспоминай о трёх днях радости! Я нечаянно увидела их в твоей памяти, но такого шанса уж точно не упущу! Почему ты на ней не женился, идиот?!
Маменька откинула одеяло и яростно всматривалась в его глаза, склонившись к нему так, что едва не падала с кровати.
— Рассказывай! — через минуту, уже более или менее успокоившись, но всё ещё дрожа от возбуждения, потребовала она, поймав его взгляд и не отпуская. — Я-то уж думала, что твоя жизнь — сплошная тягомотина, а ты у меня, оказывается, и в любовниках успел побывать!
Маменька всегда отличалась любовью к болтовне о магах, магии и делах, в которых замешаны маги — или она только подозревала, что они замешаны. Себя же, тем не менее, злорадно хихикая, гордо называла ведьмой. Однажды старший сын почтительно осведомился, почему маменька предпочитает называться не магом, коим, вообще-то, является. В ответ услышал то ли в насмешку, то ли всерьёз сказанное: «Ведьма» — слово звучное, роскошное. А «маг» — мявкнул это словечко и пропал, нет его. Я не такая!»
Сколько потом Адриан Николаевич ни раздумывал, так и остался в недоумении: шутила она? Нет?