Пока поднимались на свой третий этаж, вспомнили посиделки у старших, в первом корпусе. Нет, Адриан Николаевич явно был настроен к ним благожелательно, да и его младший брат, Владиславушка, относился к ним — ну, примерно, как к недолгим гостям, то есть равнодушно, спокойно... Могли бы остаться, ещё посидеть, несмотря на женщин-злыдень… Но во втором корпусе у близнецов был почти свой третий этаж, с собственными апартаментами. И, неизвестно, как Альке, но Алику хотелось обсудить не только происшествие с сестрой, но и кое-что помимо него. Обсудить так, чтобы никто не врывался с воплями о том, что нельзя, а что — можно.
Обо всём близнецы обычно говорили меж собой не таясь, зная, что никто из них личных секретов на сторону не выдаст.
Поэтому пристроив мокрую верхнюю одежду на батареи, сразу побежали в комнату Альки. Неведомо, по какой причине, оттого ли, что Алька — любительница комфорта и всё здесь успела чуток переставить по собственному вкусу, но это помещение Алику казалось наиболее уютным в апартаментах. Из-за свеч, важно мерцающих здесь, поскольку электричества опять не было? А что работало оно с перебоями из-за присутствия в доме магов — уже знали.
Собирался Алик поговорить с сестрой серьёзно. А потому закрыл к ней дверь так, что войти к близнецам теперь можно было, только постучав снаружи.
— Ты что? — удивилась Алька, присаживаясь перед столиком с зеркалом, чтобы расчесать высыхающие волосы.
Он присел на какую-то кушетку — видеть в зеркале её лицо и вдруг вспомнил про креденс. Ну а эта мебель как называется? Или так и говорят о них: кушетка и столик с зеркалом? И поморщился: «Тяну? Отвлекаюсь!»
Долго отвлекаться всё равно не мог.
Кое-что заботило, и хотелось ясности, из-за чего он и собирался устроить сестре допрос. Дождался, когда она убрала расчёску и принялась заплетать короткую косичку, и нетерпеливо спросил:
— Алька, а почему Аделаида решила, что ты и Игорь пообжиматься втихаря хотели?
Сестра недовольно фыркнула и отозвалась:
— Мне уже надоело постоянно говорить про блокнот! Ты же видел страницу в заклинанием! Оно длинное! Его пришлось бы читать в темноте из-за снега, да и под самим снегом. Поэтому Игорь и придумал: он расстегнул свой… этот, полушубок и наклонился надо мной, чтобы снег на страницу не падал. Крышу сделал надо мной. А потом ещё посветил фонариком, чтобы я видела текст. Всё! Хватит тебе?
— Не совсем, — медленно сказал Алик, соображая, сумел ли он заморочить сестре голову, чтобы она сразу не поняла: его интересует другое. — А это заклинание тебе Игорь дал? В качестве урока?
— Нет. Его попросила дать мне Ангелика Феодоровна. Она думает, что на этом заклинании я лучше проявлю свой дар. Алик, а почему ты спрашиваешь?
— А тебе не кажется, что проверять способности надо на коротких заклинаниях? Сразу же будет видно…
Алька подумала, а потом решительно помотала головой и села лицом к нему.
— Нет. Хотя я тоже не сразу поняла… Именно этот длинный текст мне показал, как заклинателю надо использовать магию. Потому что в начале чтения я не понимала… Алик, колись, что тебе не нравится в длинном заклинании?
— Мне не нравится не его длина, — задумчиво сказал он, пытаясь собрать мысли воедино. — Мне не нравится… Нет. По-другому. Меня настораживает, что бабуля через Игоря заставила тебя читать именно это заклинание.
— Алик. Честно. Не понимаю.
— Как объяснить… Бабуля уже знает, что у нас большие силы. Теперь вспомни. Ты прочитала заклинание, но не до конца. Тебя прервали на его половине. Но, Алька! Ты такая сильная, что метель и сейчас крутит круче, чем была недавно. Из-за этого быстрее стемнело — тучи-то снеговые ниже обычных. А ещё… Помнишь? Мы бежали сюда — я оглянулся? Глянул на дорогу к дому… Алька, ты не поверишь! Везде сугробы, а дорога чиста от снега!
Девушка, во время разговора снова смотревшая в зеркало, на отражение брата, повернулась к нему.
— Я твоя сестра, — насмешливо напомнила она. — Говори со мной напрямую. Я же вижу, что ты меня к чему-то подводишь. Потихоньку добираешься до чего-то, что сам предполагаешь.
Он встал, обошёл стул, на котором сидел, и приблизился к окну.
Снег не смирял своей злости, продолжая летать беспорядочными тёмно-серыми волнами.
Помедлив, сестра присоединилась к Алику. Но долго выдержать зрелище бесноватой метели не сумела и, передёрнув от жути плечами, отошла обратно, к столику с зеркалом.
«Всё равно ей расскажу», — невесело усмехнулся Алик, пронаблюдав её движение в сумрачном оконном стекле, и тоже вернулся к своему стулу.
— Я опять ни в чём не уверен, — объяснил он сестре, которая, слушая его, рассеянно катала ручку по столешнице. — Поэтому сначала собираю факты. Но ты права. У меня подозрения, что бабуля хочет вернуть в этот дом риелторшу… как её… Валерию.
А в мыслях промелькнуло: «Белоснежку!»
— Я бы спросила — зачем, — помешкав, сказала удивлённая Алька, — но, как понимаю, ответа у тебя нет. Но… как можно её вернуть? Она же уехала давно! Да и машина у неё не чета той, в которой мы сюда приехали!