Иначе бы почему он, внезапно забыв о невесте, шатнулся к беременной девушке, а потом и вовсе зашагал к ней?
Алька, только переступившая порог, замерла: Семён нежно взял беременную девушку за руки, склонился к ней… Глаза Альки набухали слезами…
— Пошли домой, — тихо предложил за спиной брат.
Она открыла рот ответить ему, но не сумела вымолвить и слова, потому что мешала судорога плача, которая скривила её рот и заставила камнем застыть взбунтовавшееся горло, не давая говорить нормально.
И тут родители Семёна, будто сговорившись, одновременно пошли к ней.
— Надеюсь, вы сами понимаете… Вам здесь ничего не светит… — зашипела его мать.
— Ух-ходите… — словно копируя жену, прошипел отец Семёна. — Нам не нужна безвестная голодранка в семью. Наша семья имеет вес в городе, и мы не хотим, чтобы какая-то нищебродка, да ещё байстрючка и безотцовщина, желала породниться с нами. Не лезьте в нашу семью! Наш сын не про вас!
Они наступали на неё, так решительно вытесняя из зала всё в ту же огромную прихожую, что Алька пятилась — и, в конце концов споткнувшись о низкий порог, едва не упала. И всё оглядывалась на Семёна: неужели он не видит… Неужели уже забыл о ней?
Только стремительная реакция Алика помогла её устоять на месте и не повалиться некрасиво в сторону, махая руками. Брат вцепился в её дрожащие локти и жёстко сказал:
— Идём домой!
Родители Семёна, оцепеневшего возле самодовольно улыбавшейся девушки, теперь и сами попятились, наконец разглядев за спиной нежеланной невесты своего сына ещё одного человека.
Перед тем как закрылась дверь в зал, уводимая братом Алька быстро оглянулась. Семён даже не посмотрел на уходящих, ласково обнимая неизвестную.
Алик буквально утащил сестру из квартиры, по дороге прихватив свою и сестрину верхнюю одёжку с вешалки. И напоследок грохнул дверью. Не специально, как машинально отметила Алька, а потому что одна рука была занята ворохом одежды, а другой он направлял её к лестничной клетке.
Брат помог ей спуститься к вахтенному столику, возле которого сидел не только вахтёр, но и охранник. Ни слова не говоря, Алик бросил охапку одежды на этот стол и принялся не спеша, как-то даже тщательно одевать плачущую сестру. Та ничего не видела — слёзы застили весь белый свет, так что время от времени под изумлёнными взглядами вахтёра и охранника брат доставал платок, промакивал мокрое лицо Альки, да и порой заставлял её высмаркиваться.
Последнее действо и привело её постепенно в себя.
Вскоре она стояла, только горестно шмыгая и думая о том, что в её жизни больше никогда не будет Семёна, к которому так замечательно прислониться, чтобы он обнял её обеими руками, чтобы стало тепло и уютно!..
Долго горевать не пришлось. Брат оделся шустро.
— Идём! — скомандовал он. — Не будем заставлять бабушку ждать нас и волноваться. Она же скоро позвонить должна.
Бабушка Инга не любила мобильных телефонов и могла позвонить по домашнему, по стационарному.
— Ей-то что волноваться. Перезвоним потом… — гундосо пробурчала Алька и только было приготовилась снова зареветь, как брат взял её за руку и потащил к входной двери.
Охранник, как ни странно, подскочил к входной двери и открыл её перед ними. Обернувшись к столу вахтенного и шмыгнув в последний раз, Алька помахала рукой старику. Хоть эти двое не заставили её волноваться до слёз, за что она и была им благодарна… Подъездная дверь мягко хлопнула за их спинами.
Брат на улице, то и дело снимая с лица липнувшие к коже снежинки, огляделся и положил безвольную ладонь сестры себе на руку. Предстояло спуститься с крыльца по лестнице. Уже внизу Алик снова покрутил головой, словно примериваясь, куда им дальше идти. Что ж. Он прав. Сюда-то их Семён привёз на машине.
— И куда теперь нам? — вздыхая после плача, спросила Алька, уже смирившаяся с тем, что часть её светлой и радостной жизни закончилась таким беспардонным образом.
— Кажется, он привёз нас с этой стороны, — сосредоточенно предположил Алик, всматриваясь в дальние улицы, и тут же озлился на себя: — Надо было у вахтёра спросить, где тут троллейбусы, автобусы, маршрутки бегают! А мы…
— Алик, не сердись, — коротко вздыхая, попросила девушка. — Давай пройдёмся немного? И я успокоюсь, и до дороги какой-нибудь дойдём.
— Твоя куртка на такую погоду не рассчитана, — заметил брат. — А тем более — на такой ветер. Уверена, что хочешь пройтись?
— Так легче успокоиться. — Сказала — и снова в рёв: — Он же со мной дружил! Когда же он успел?! Алик, когда?!
— Ты спрашиваешь у меня так, как будто я им свечку держал! — рявкнул брат. А подумав, вздохнул: — Когда — когда. Когда его родаки увезли во Францию на лето, вот когда! Если посчитать по времени…
А девушка вдруг ахнула со слезами в голосе:
— Алик! А как же мне теперь быть?! Он же в моей группе! Алик!
Она не сразу поняла, что брат странно замолчал, и всё сокрушалась об ужасе каждодневной встречи с бывшим женихом. Пока не взглянула внимательнее.
— Алик, ты же умный! Придумай, что делать!
В ответ услышала неожиданное:
— Ваську Прохорова помнишь?