В конце концов, остановившись, Мэри удивилась и обрадовалась, осознав, что она дошла до старой пристройки, где большой шотландец Джон Фергюсон и его приятель Дэнни хранили инструменты. В этот приезд она еще ни разу не видела ни того, ни другого – все ее внимание было приковано к Кэти, Анне и Дейву.
Внезапно почувствовав холод и усталость, Мэри оглянулась, ища глазами своих старых товарищей, но их нигде не было – да и немудрено в такой час.
Впрочем, рядом, конечно же, была Голубая скамейка, и Мэри направилась к ней и присела отдохнуть.
Женщина улыбнулась, вспомнив Малыша Дэнни, его громкий, мелодичный смех и лукавый блеск выразительных глаз. Дэнни определенно ей нравился: этот человек умел рассмешить ее до слез.
Сейчас, когда Мэри захлестнули глубокая печаль и бесконечное одиночество, она словно почувствовала уютное, жизнерадостное присутствие Дэнни и оглянулась в надежде увидеть его в этом переполненном и одновременно пустынном месте.
На какое-то мгновение ей действительно показалось, что Дэнни рядом, со своим неподражаемым чувством юмора и сияющими, улыбчивыми глазами. У Мэри были такие яркие воспоминания о том, как они смеялись вместе, что ей показалось, будто ее сердце наполнилось теплом, и это лишь обострило ощущение одиночества.
Внезапно она почувствовала отчаянное желание увидеть ирландца, посмеяться над его глупыми шутками, насладиться его безудержным весельем.
Одна лишь мысль о Дэнни поднимала ей настроение. Он был заботливым другом, открытым и честным человеком, то серьезным, то сумасбродным, невероятно забавным; его душа была наполнена любовью – по-детски наивной.
Мэри нуждалась в нем прямо сейчас – сию минуту, – в его озорной улыбке и комичных обольщениях, которые пробуждали в ней бодрость духа.
Если бы Дэнни вдруг появился на этом месте, Мэри почувствовала бы себя желанной, любимой и прощенной за все плохие, неразумные поступки, которые она совершала в своей жизни.
Впрочем, как ей стереть ошибки, которые она допустила? Как справиться с чувством вины, которое она носит в себе вот уже столько лет? Одиночество тенью ходило за ней по пятам, и неизвестно, куда свернуть и как начать все заново. Ее плохие поступки затронули Кэти, и за это она никогда себя не простит. Никогда! Мэри лишь себя винила за то, что не была честна и добродетельна. Она всегда была трусихой и сейчас, казалось, окончательно сбилась с пути.
Мэри была напугана; она сражалась одна, в полной темноте, и некому было ей помочь.
Как организовать мысли в своей голове, эту отравляющую смесь из вины, стыда и горького сожаления?
И сейчас, нервно ерзая на Голубой скамейке, Мэри обхватила себя руками и, откинувшись на спинку, закрыла глаза и стала размышлять о плохом поступке, который она совершила, забеременев от мужа подруги, в то время как ее собственного мужа едва успели похоронить. Подумав о Кэти, женщина почувствовала приступ стыда – и, вместе с тем, гордость за то, что подарила жизнь такому милому, светлому человечку. Ведь Кэти была просто чудом.
– Господи, спасибо, что вернул ее нам!
Мэри расплакалась – сначала тихо, а затем уже не могла остановиться. Обхватив голову руками, она дала волю эмоциям. Мэри чувствовала себя неудачницей, лгуньей и грешницей, которая никогда не должна была появиться на свет.
Задыхаясь от мрачных мыслей, женщина наклонилась вперед и зарыдала.
– Эй, а ну-ка прекратите, дамочка! Это не то место, где можно выставлять напоказ свое плачевное состояние.
Вздрогнув от звука знакомого голоса, Мэри торопливо подобрала полы пальто и пододвинулась к краю скамейки. А затем уже плакала от радости, увидев старого друга.
– Малыш Дэнни! – Внезапно женщина почувствовала себя желанной и защищенной. – Дэнни, я так рада видеть тебя!
Она раскинула руки для объятий, а мужчина, сняв длинное пальто, накинул его поверх пальто Мэри и обернул им ее дрожащее тело.
– Значит так! – Он поднял ее со скамейки. – Тебе нужно согреться. Слыхал о твоей девочке, о Кэти, – добавил он мягко. – Насколько я знаю, сейчас ей уже лучше. Слава богу!
Мэри снова заплакала, и Дэнни принялся ее успокаивать:
– Ну, будет, милая! Я отведу тебя в паб, где работаю по вечерам. Хозяин там – хороший человек. Он нас не выгонит.
Безумно счастливая благодаря встрече с Дэнни, Мэри пошла за ним, по дороге утирая слезы.
– Тебе следует бросить меня прямо здесь, – сказала она ему. – Я совершала в своей жизни очень плохие поступки!
– О, перестань, дорогая! Разве никто из нас не совершает плохих поступков? Необходимо жить и учиться, и если ты действительно раскаиваешься, все рано или поздно встанет на свои места.
Дэнни обнял Мэри сильной рукой и заботливо повел по улице, а затем вдоль тротуара, в сторону ярко освещенного паба, где работал на полставки – среди шумных посетителей и крепкого запаха алкоголя и закусок, в окружении весельчаков, наслаждающихся игрой в дартс или на бильярде, в то время как пиво льется пенной рекой.
И где, среди всеобщего веселья, держа в объятиях свою женщину, Малыш Дэнни обрел наконец рай на земле.
