Он уступил место в кабине старику, а сам полез в кузов — спасать от возможного дождя добро.
— Далеко ли путь держишь, отец? — поинтересовался у старичка Игорь. Он рад был, что Примаков перебрался наверх. Его присутствие томительно напоминало о Лине, о ее вечернем походе в театр с неизвестным Окоемовым.
— Куда вы, туда и я, — ответствовал старик. — В город.
— А зачем?
— Дочку навестить. Она у меня там замужем за начальником горвоенкомата.
— Полезное знакомство…
— Что — в армию берут? Тут он не помощник. У них строго.
— Да нет, отслужил я… У меня теперь другая забота. Дед погиб в этих краях. Вот могилу ищу.
— А, это хорошо, что ищешь. Память сердца у каждого быть должна, без нее нельзя.
— А вы давно в этих краях?
— Родился здесь.
— Русский?
— А то чей же? Да в этих краях русская речь много веков звучит. В школе слыхал небось про путь из варяг в греки? Он тут как раз проходил. Из моря Варяжского к Русскому, а дальше через Керченский пролив, Азовское море, Дон и Волгу — сюда, к морю Хвалынскому. Каспийскому по-нашему. Про купца новгородского Садко былину учил? «Садко купец богатый гость с кораблями своими хаживал по Волхову… Гулял по Волге-реке. Бегал по морю, по синю морю Хвалынскому». Вот как. И купец Афанасий Никитин здесь побывал. Про «Хождение за три моря» слыхал? Так первое море из трех — Каспийское. На обратном пути заболел, был ограблен. А вскорости и помер на Смоленщине. Он-то помер, а дневник — остался.
— А вы кто — историк?
— Нет… Я ювелир.
— Ювелир?! — Игорь так удивился, что даже машинально нажал на тормоза. Машина дернулась, Примаков, в кузове возившийся с брезентом, чертыхнулся. — Больно вы не похожи… на этого… ювелира.
— А ты ювелиров встречал ранее?
— Нет…
— Откуда же ты знаешь, как они выглядят?
Игорь не нашелся что сказать, смолчал.
— Ты меня не видел и не знаешь, — со смешком произнес старик. — А я тебя и видел, и знаю.
Игорь снова удивился:
— Откуда?
— Ты — директорский шофер. Ездишь на черной «Волге». Так?
— Точно.
— Ну вот видишь. Однако не буду тебя интриговать. Я тебя в окно видал. Ты Медею Васильевну ко мне во вторник привозил. Садовая, дом шесть… Помнишь?
— Помню.
— Красивая женщина. И в самоцветах разбирается. Да кому же и интересоваться камнями, как не красавицам? Что бы мы без них, ювелиры, делали? Для кого старались бы?
— И чего им только эти камни дались? Вон Медея небось за одно кольцо целую мужнину зарплату ухнула!
Старик повернул к Игорю свое маленькое, как у гномика, лицо. От глаз лучиками побежали морщины.
— Говоришь — целую зарплату? Низко летаешь, паря… Пять зарплат!
— Ого! А к чему эти камни? Красивые и без них красивы, а уродину и камни не выручат.
— Не скажи, — с хитрецой заметил старик. — У этих камней чудесная сила. Вот взять, например, камень лал, или красный шпинель, как его еще называют. На Востоке его сильно любят. Да и не зря. Говорят, от слепящих солнечных лучей глаза предохраняет. Это раз. Пожилым да хворым помогает от болей в пояснице. Это два. А еще он имеет эротическое свойство. Это три.
— Эротическое… Это что — про любовь?
— Именно. Подари его женщине, у нее появится тяга к любви, к наслаждению. Слышал, бывают камни, приносящие несчастье, — для некоторых это жемчуг. Ходит поверье, что горе приносят краденые самоцветы. Цитрин, например, разновидность хрусталя, камень измены и лживости.
— Скажите, а случается, что драгоценные камни приносят несчастье тем, кто их обрабатывает? То есть ювелирам, — не подумав, брякнул Игорь.
Старичок замолчал. Игорь с беспокойством взглянул на него и увидел побелевшее лицо, капельки пота на лбу, под срезом шутовской шапочки с помпоном.
— Вам нехорошо?
— Нет-нет, все в порядке… Просто в кабине душно.
Судорожным движением старичок вертел ручку, стараясь опустить боковое стекло.
Неожиданно по крыше застучали крупные капли дождя. За разговором Игорь и не заметил, как потемнело небо. Слева от дороги резкий ветер гнал барашков по мелководью, справа гонял волны по серебристому ковылю.
Игорь остановил машину. И в боковое зеркало увидел, как с борта кузова спрыгнул Примаков. Повернул ручку, влез в кабину.
— Посторонитесь, други. В тесноте, да не в обиде. А то вон какой дождище зарядил. Боюсь, весь базар… того-етого… распугает.
Старичок глянул сквозь ветровое стекло, покрутил головой, пощурился. Успокоил. Дождь недолгий. Пять минут побушует и иссякнет. Словно и не было! Так что за базар не волнуйтесь. Дождь торговли не нарушит.
«Любопытный старичок, — подумал Игорь. — И то знает, и это… Если бы не спортивная курточка, вполне мог бы сойти за сказочного гнома. Местного значения».
Гном оказался прав. И десяти минут не прошло, как развиднелось. Налетевший с моря ветер начал терзать, дергать, мять тучи, пока не образовалось несколько голубых проталин. Постепенно они росли, округлялись, занимали на небе все больше места. Тучи сваливались на сторону, пока над степью вдалеке не образовалась темная, набухшая дождем кромка. Но это нашим путешественникам уже ничем не грозило.
