«13 июня в 18 часов 50 минут водитель Коробов Игорь Иванович, управляя автомобилем марки ГАЗ-24, номерной знак ММТ 00-35, и следуя по ул. Касаткина, перед перекрестком совершил столкновение с остановившимся автомобилем марки ЗИЛ-130, причинив пассажиру Грызловой телесные повреждения».
«Автомашина со скоростью примерно 50—60 км в час следовала по улице Касаткина. Проезжая часть была мокрая после поливки. Впереди у светофора затормозила грузовая автомашина ЗИЛ-130 с полуприцепом. Я тоже затормозил, но машина не остановилась, а ударила передней частью в полуприцеп. Девушка-пассажирка, оставив свой адрес, ушла с места происшествия, а я дождался сотрудника ГАИ».
…Она слабо ойкнула, и сигарета выпала из ее губ. Игорь стал тушить ее, хлопая ладонью по бархатной юбке. «Только бы юбку не прожгло», — эта глупая мысль была первой, которая мелькнула у него в голове после аварии.
— Ну, спасибо, шеф, удружил, — бодрясь, проговорила своим хриплым голосом юная гражданка Грызлова и начала судорожно шарить по дверце, чтобы нащупать замок и выбраться из машины.
— Ты как? — спросил он ее.
— Живая.
Бледное личико скривилось от боли.
— Ты подожди, я тебя в больницу отвезу. Вот только гаишника дождусь.
— Нет, ты уж сам жди своего гаишника. Мне надо бежать. Волка ноги кормят. Прокормят и меня. Сколько я тебе должна?
— Что там… Какие деньги!.. Только номер телефона оставь…
— Телефон? А зачем?
На ее бледном личике появилась заученно игривая гримаска, видно, гражданка Грызлова привыкла, что мужчины просят у нее номер телефона.
— Мало ли что… Вдруг как свидетель понадобишься.
— А-а… Пиши… — В ее голосе звучало разочарование.
«Что за девчонки пошли, — подумал Игорь. — На волосок от гибели была, а на уме снова свиданки».
— Бывай.
— Бывай.
Вечером из дома он позвонил ей. Сердитый женский голос ответил, что Юлька домой не являлась, а может, и совсем не явится, небось шляется со своей беспутной подружкой Мариной. Он положил трубку на рычажки. Конечно, очень может быть, что гражданка Грызлова действительно загуляла. Но перед глазами всплыло бледное, искаженное болью лицо, и беспокойство охватило его. Он принялся звонить в бюро несчастных случаев и отыскал Грызлову в 33-й городской больнице.
«Больница № 33 сообщает, что 13 июня в 19 часов 15 минут по наряду № 59159 «скорой помощью» была доставлена Грызлова Юлия Владимировна, 20 лет, работающая билетером в кинотеатре «Восход». Диагноз — трещина в своде черепа, ссадины правого локтевого сустава, ушиб правого коленного сустава. При поступлении — жалобы на головокружение, тошноту».
— Тебя, оказывается, Юля зовут? А я и не знал.
— А-а… домой звонил? Надо бы им сообщить, да лень. Ничего. Пусть поволнуются. Может, подобрей станут.
Его покоробила столь откровенная черствость по отношению к близким.
— Кто у тебя?
— Мать. Отец. Полный комплект. Оба на пенсии. Так что толку от них мало.
Он не понял: искренне она говорит или валяет дурака, стараясь произвести на него впечатление.
— Может, мне им позвонить, сообщить, где ты?
— Спокойненько, шеф. Не пыли. Надо будет, скажу.
— Как себя чувствуешь?
Она пропищала тонким детским голоском:
Закончив петь, устало прикрыла глаза. Без своих нарядов, в застиранной больничной рубашке и без косметики гражданка Грызлова выглядела довольно неказисто. Вызывала жалость.
Юля вновь открыла глаза.
— Что, шеф, неприятности? Да ты не темни, шеф, мы же свои. Заявление надо подписать?
— Какое заявление?
Она пожала плечами.
— Не знаю… Ну что я не имею к тебе претензий.
— А ты имеешь?
— Нет. Не нарочно же… Ты сам пострадал. Вон какая ссадина. Будешь уходить, загляни к медсестре. Она йодом смажет.
— Йодом теперь поздно. Сразу надо было.
Говорить им было не о чем.
— Я вот тебе апельсины принес…
