Голоса вампир подделывал мастерски — совсем чуть-чуть тщательно замаскированной магии, чтобы Кумар не почуял, правильная интонация, интересное сообщение, — и шас вприпрыжку мчится прочь от города, торопясь принять участие в разделе вожделенной добычи.
— А чтобы тебе стало совсем весело, добавим немного хаоса… — Пётр с улыбкой посмотрел на идущую к церкви Леру и поднёс телефон к уху: — Алло, Спиридон Спиридонович? Балоцкий беспокоит из полиции. Это твои бойцы к болоту бульдозер подтащили? Грузовик, что ли, утопили по пьянке?
— Мля, получается!
— Не убейся!
— Как?
— Под колёса…
— Свёкла, тащи! Только не быстро, мля!
— Сам знаю!
— Мля, получается, получается!
Они и верили, и не верили своим глазам. Скакали по берегу, размахивали руками, ругались, смеялись, толкали друг друга и давали бессмысленные и ненужные советы бульдозеристу, который с аккуратностью профессионала — медленно, но уверенно — тащил облепленный илом грузовик. Явно военный. Явно немецкий. И явно — старый.
— Сокровища! Сокровища, мля!
— Сигизмунд Феоклистович…
— Для тебя, брателло, всегда и навечно — Газон. Ты ведь брат мне.
— Да!
Передние колёса грузовика заклинило, они не крутились и оставляли за собой борозды, но это не имело значения, потому что бульдозер справился. Мощная машина уверенно выволокла добычу из грязи, ила и воды, и из кабины выскочил радостный Свекаев:
— Она?!
— Ща проверим! — Шапка ухватился за борт, резанул ножом по брезенту, заглянул внутрь и обрадовано завопил: — Ящики!
— Мы богаты, — выдохнул Столяров.
— Не верю, — протянул Свекаев, пытаясь прикурить сигарету дрожащими руками. — Не верю.
— И правильно делаешь, — послышался сварливый голос.
— Кто здесь?
— Четвёртый?
— Ты тут откуда? — простонал дикарь, увидев шаса. — Не твоё тут дело, мля, ты понял?
— Как это не моё? — возмутился Кумар.
— А вот так.
— Кто тебя в музей послал?
— А кто ту папку велел выбросить?
— Какую?
— В которой написано было, как здесь клад найти!
— Вы приказали её выбросить? — удивился интеллигентный слесарь.
— Давайте ему морду набьём, — предложил бульдозерист, который уже понял, что даже если архитектор и впрямь четвёртый, то сейчас он вовсе даже не страшный, как в рабочее время, а немного неуверенный в себе. — Только мешается.
— Надо, наверное, — кивнул Шапка. — И связать ещё, чтобы не мешал. А к утру мы уже за границей будем.
— За какой? — растерялся Столяров.
— За финской.
— Зачем?
— Чтобы клад спасти.
— Никто никого связывать не станет и за границу бежать не будет, — весомо произнёс выходящий из кустов Ройкин. — Для незрячих и тупых сообщаю: полиция.
Зрячие и нетупые уставились на продемонстрированный значок.
— А ты здесь каким макаром? — брякнул Газон, потирая подбородок и раздумывая, как проще завалить чела.
— Я из полиции, господин Левый, — строго напомнил Дима. — Я всегда там, где нужно.
— А ведь где-то сейчас квартиру небось подламывают.
— Буду и там, — пообещал полицейский. — А пока сообщите органу государственной власти, что вы нашли?
— А где орган?
— Орган — это я.
— И не стыдно?
— На что ты намекаешь, Левый?
— Грузовик по пьянке утоп, мы и нашли, — торопливо сообщил шас, опасаясь разрастания скандала. И одновременно оттирая плечом набычившегося дикаря. — Неужели не видно?
— Мне — видно, — не стал скрывать Дима. После чего резко обернулся, прислушался к доносящимся из леса голосам, поскучнел и добавил: — А вот какую лапшу вы будете вешать им?
Замок щёлкнул и раскрылся так быстро, словно обрадовался их приходу и едва справился с нетерпением, и Лера не сдержалась:
— Ловко у тебя получилось.
— Так ведь я полицейский, — усмехнулся Ройкин, аккуратно вешая висячий замок на гвоздик, что был прибит справа.
— Полицейских учат вскрывать запертые двери?
— В обязательном порядке.
— Зачем?
— Затем, чтобы вламываться в гости к невинным девушкам.
— Ко мне ты всегда стучал.
— Потому что ты — это ты. — Дима помолчал и стал серьёзным: — Что дальше?
— Нужно войти внутрь.
— Так пошли.
— Пошли.
Ройкин снова усмехнулся, пожал плечами, приоткрыл маленькую боковую дверь, поморщившись от скрипа, и шагнул в церковь. Лера осторожно последовала за ним.
Они молча поднялись по узкой лестнице — видимо, это был технический или запасной ход — и оказались в притворе.
Лера, подумав, перекрестилась на пороге. Ройкин же уверенно шагнул в темноту храма, едва разгоняемую лампадами, и, не оборачиваясь, осведомился:
— И что мы здесь ищем?
Осведомился необычайно приятным, грудным, женским голосом.
Вздрогнул, обернулся и наткнулся на насмешливый взгляд чёрных глаз Леры:
— Забыла тебя предупредить, Эля: внутри церкви магия не действует.
— Совсем? — белокурая красавица на удивление быстро пришла в себя.
— Абсолютно, — подтвердила брюнетка. — Гарантия графа Спицына.
— Когда ты догадалась, что я — это я?
— Только что. — Лера улыбнулась. — Ты ведь метаморф, да? А вас никто не способен почуять, если вы того не хотите.
— Я не просто метаморф, — гордо вскинула подбородок Эльвира. — Я — графиня Озёрская, понятно? Я пришла за своим наследством!
