— Контрреволюцию надо истреблять! — Отто подскочил с кровати. — Где вы, товарищ Бруджа?
— На станции.
— Возвращайтесь к усадьбе. Мы скоро!
Лациньш бросил трубку и принялся торопливо, прыгая на одной ноге, натягивать исподнее. Низенький, кривенький, белокожий, с тоненькими, будто у марионетки, ручками и ножками, он выглядел потешно, однако лежащая на кровати девушка смотрела на него со страхом. И с тщательно скрываемым отвращением:
— Вы уезжаете, товарищ?
— Не твой забота, рюсски корова. — Девушка была поповной, отрабатывала в постели начальника ЧК жизнь семьи, и отрабатывала неплохо. Только поэтому поп и четверо других его детей были ещё живы. — Жди, сука.
— Так точно, товарищ Лациньш, — заученно ответила девушка.
А натянувший портки Отто принялся звонить командиру ЧОНа.
Что ещё ему оставалось делать?
Ненавистные ведьмы отбились. И не просто отбились, проклятые, но взяли отца — убегая, Пётр слышал отчаянный Зов старого кардинала, понял, что тот жив, но оказался в плену, однако не нашёл в себе сил вернуться.
Когти метаморфа растерзали его мужество.
Отец остался во власти зелёных ведьм… Но бросать его Пётр не собирался, вот и пришлось вызывать коллег из «чрезвычайки». А поскольку ментальные арканы на таком расстоянии не действовали, вампир был вынужден сочинить сказку о золоте и драгоценных камнях, которая и возбудила жадного начальника ЧК. Впрочем, у ведьм, конечно же, есть чем поживиться, и он благодаря своим способностям, наверняка найдёт тайник.
Да и не важно это, если честно, главное — выручить отца.
— Извините, товарищ, я могу вернуться на рабочее место? — робко спросил заглянувший в кабинет начальник станции. — Я…
— Работай, — буркнул Бруджа. Натянул фуражку и торопливо направился к машине.
«Надеюсь, коллеги, вы успеете до рассвета…»
— Маменька, как ты? — с тревогой спросила Лана, склонившись над лежащей на софе графиней. — Может, ещё воды? Болеутоляющего?
— Нет… не поможет… — Юлию кидало то в жар, то в холод. Кости ломило, голова едва не взрывалась изнутри, а частые приступы кашля завершались кровохарканьем. — Кардинал меня заразил, доченька, исхитрился мерзавец…
