– Не знаю, что именно, только челы местные помирать начали. И зелёные ведьмы…
– Давай пока не будем о зелёных ведьмах, ладно? – Шас почесал подбородок. Он уже понял, что дикаря придётся «брать на буксир», и прикидывал плюсы и минусы ситуации. В плюсах значилось появление знакомого с реалиями Тайного Города помощника, которому не нужно ничего объяснять и можно направить на любое связанное с колдовством дело. Жирным минусом было всё остальное, начиная от способностей этого помощника исполнять поручения. – Ты как здесь оказался?
– С зоны откинулся.
– И справка есть?
– Канеш! – Дикарь протянул шасу успевшую замызгаться бумажку. – Сам смотри.
Архитектор брезгливо развернул документ, прочитал первую строчку и закатил глаза:
– Сигизмунд Феоклистович Левый?
– Ага.
– Откуда у тебя такое имя?
– В карты выиграл, – важно объяснил Шапка. – Нашатырь в сику проигрался и паспорт поставил, вот я и выиграл.
– Хорошо, что вы с ним настолько похожи, даже фотографию переклеивать не пришлось.
– Ага. Он тоже в бандане ходит. – Газон понял, что поскольку шас до сих пор не ушёл, то вероятность их сделки почти стопроцентная, и слегка расслабился. А расслабленный Шапка начинает борзеть практически сразу. – Слушай, барыга…
– Я не барыга, я архитектор.
– Это как? – не понял дикарь.
– Я придумываю дома, а челы их строят.
– То есть ты строитель?
– Ну… да.
– Молдаванин?
Чего-чего, а национализма, тем более – от Шапок! – шасы не терпели в принципе. В смысле, они вообще мало чего от мало кого терпели, но панибратствовать с дикарём! Такое Сулиру и в страшном сне не могло присниться.
– Так чего тебе надобно, Левый? – осведомился шас, возвращая Шапке документ.
– Денег, – осклабился тот.
– Деньги ещё заработать надо.
– Я умею. – Газон припомнил тяжкое копание могилы, машинально посмотрел на трудовые мозоли, скривился и добавил: – Только лопатой больше махать не стану.
– А чем станешь? Может, у тебя профессия какая-то есть?
– Не… – Шапка понял, что контракт утекает, и слегка приуныл.
– Бульдозерист? Экскаваторщик? Сварщик?
– Может, эта… ограбить кого надо? – с надеждой осведомился дикарь.
В принципе именно для подобных дел шас и планировал оставить Левого при себе, но не смог остановиться и продолжил измывательства:
– Ты докажи мне, что нужен. Чем ты можешь быть полезен?
– Э-э… – Газон глотнул из фляги и вдруг хлопнул себя по лбу: – Могу!
– Что можешь?
– Я ведь тут всё видел! – Дикарь кивнул в сторону музея. – Вот.
И понял, что угадал: чёрные глаза шаса вспыхнули.
– Рассказывай.
– А к делу пристроишь?
– Не брошу, – решительно ответил архитектор. – Говори.
– Я вчера того… – Воспоминания потребовали от Газона таких усилий, что пришлось сделать ещё один глоток.
– Выпил, – нетерпеливо помог собеседнику Сулир.
– Ужрался, – уточнил глотнувший Левый.
– Поздравляю.
– Есть с чем, – серьёзно произнёс дикарь. – Я с тюрьмы так не нажирался.
– И что же ты в таком состоянии мог увидеть? – с сомнением спросил шас.
– Мало, – не стал скрывать Шапка. – Я проснулся…
– От воя сирен?
– Нет, главный, я проснулся от того, что бомж подох. От хрипа предсмертного… – Газон прищурился. – Я всегда от такого просыпаюсь. Однажды даже всех спас, когда нас Гниличи резать пришли, а мы все спали…
– Об этом потом расскажешь, – перебил дикаря Сулир. Помолчал, словно выжидая, и задал очень важный для себя вопрос: – Ты уверен, что бомж не сам напоролся?
– Уверен, главный, – кивнул Шапка. – И я, главный, видел убийцу, как тебя сейчас.
Хотелось выпить.
И выкурить сигарету.
Сначала выпить, потом покурить. Потом повторить… Нет, не просто повторить, а сделать и то и другое одновременно. Стрелка указателя настроения стояла совсем рядом с чёрточкой «ноль», и надо было решать, что делать. Можно вернуться в «Стёкла» и нажраться. Можно поехать в участок, написать рапорт, нажраться и переночевать в кабинете, на диване, как бывало уже и не раз, но… Но сегодня Диме кровь из носу не хотелось оставаться одному.
Абсолютно.
И поэтому он поехал к старому дому с маленьким двориком и кривой берёзой у единственного подъезда. Поехал без особой надежды, не рассчитывая, что девушка его ждёт, но, к радости своей, увидел, что окошко рядом со старой берёзой светилось.
«Читает? Смотрит телевизор?»
Какая разница? Главное, что не спит, и у него есть шанс. Есть, он знал точно.
Ройкин медленно поднялся по скрипучей лестнице, замер у двери, поднёс палец к кнопке звонка… и резко обернулся, почувствовав за спиной движение.
– Что?
– Чего орёшь?
В дверях квартиры напротив стояла морщинистая старуха, похожая на ожившую иллюстрацию к сказке «Баба-Яга». Неприятная, но совсем не страшная, хотя в первое мгновение полицейский вздрогнул. К тому же старая ведьма не включила в своей прихожей свет и явно смазывала петли, потому что дверь распахнулась совершенно бесшумно.
– Правда, что сегодня убийство случилось?
«Интересно, она всех прохожих об этом спрашивает? Или знает, что я полицейский?»
Тем не менее Дима ответил:
– Труп нашли.
– Убили?
– Ещё не знаем.
– Кого убили?
Старуха, похоже, слышала только себя и не особенно нуждалась в ответах.
– Бомжа.
– Раньше бомжей не было.
– Знаю.
