Присмотритесь к своим знакомым, соседям, у которых есть кровная родня. И без специальных исследований можно определить: это истинные братья, а это так, одно звание. И, как правило, прочность связи определяется единством дела, когда братья по крови еще и «родня» по идеалам, профессии, по интересам, увлеченности. На этой платформе нередко широко разрастаются профессиональные династии. Однако и взрослые люди с разными профессиональными склонностями сохраняют глубокую привязанность друг к другу, готовые всегда кинуться на помощь по первому зову. Наверное, это происходит тогда, когда в характере, в сознании выработался рефлекс соучастия, что ли, который входит в плоть и кровь отношений между братьями. Возникнув в самые ранние годы совместных игр, испытаний, даже проказ, этот рефлекс упражняется на протяжении всего детства, отрочества и юности, становясь неразрушимой привычкой подставлять плечо под жизненную ношу брата, не спрашивая наград и воздаяний.
Ведомы нам и другие примеры, и жизненные и литературные, когда братья являют миру свою отчужденность, холодность, а то и вражду. К слову сказать, родными братьями были прототип Иудушки Головлева и… писатель М. Е. Салтыков-Щедрин, беспощадным пером запечатлевший его страшный лик и сделавший это имя нарицательным. Первопричиной антагонизма братьев, по всей вероятности, было глубокое равнодушие к детям со стороны родителей, хотя мать и делила их на «любимчиков» и «постылых». Нам придется признать, что любви друг к другу братья и сестры учатся у своих родителей. И особенно важно, чтобы отношение к ним было ровное, справедливое, что встречается, увы, не всегда. Это ведь только так говорится: для матери все дети равно дороги. Какой, мол, палец на руке ни порань, одинаково больно. Неверно это. Любят родители детей по-разному в разные же годы. Отношения меняются от многих причин. Ждали мальчика, родилась девочка. Или наоборот. А другого вообще не ждали… А третий — болезненный, невезучий. Такого либо больше других жалеют, берегут, либо раздражаются на него, сердятся на его промахи и неудачи. А четвертый — меньшой, «остаточек», ребенок уже созревших или даже состарившихся родителей. Он совсем иные чувства вызывает, нежели первенец — дитя молодости и беззаботности.
Школьным учителям известно, что нередко в большой семье младший ребенок бывает сильнее избалованным, эгоистичным, чем даже единственное чадо.
Вот говорят: от одного отца и единой матери, а дети совсем разные. Отчего, дескать, такое несоответствие происходит? Во многом тут, наверное, виновато как раз названное обстоятельство: дети появляются то ли во время семейного благополучия, то ли неурядиц, и тогда одни — дети любви, другие — раздора, одни — здоровья, другие — болезни, подъема или спада. Все это решительным образом отражается на физическом, нравственном и психическом самочувствии и поведении ребенка.
Неравенство перед лицом самых близких и дорогих людей нередко и порождает между братьями-сестрами взаимное соперничество, ревность, а то и зависть, переходящую во вражду, не менее страстную, чем самая сильная любовь. В старых городских дворах жильцы нередко были свидетелями такой любви-вражды. Братья между собой живут недружно, скандально, бранчливо, но стоит задеть чужому одного из них, как другой летит на выручку, безоглядно подставляя под кулаки собственную голову.
Сложные это отношения. Иной раз мать впадает в тоску и отчаяние, не зная, как примирить детей. А в конечном-то счете все дело не в братьях, а опять же в ней, в матери или в отце, в неразумном отношении к своим ребятишкам.
Когда мы прикасаемся к удивительной истории семьи Ульяновых, то постепенно начинаем сознавать: первоосновой, фундаментом дружбы, соратничества братьев и сестер было именно добросердечное отношение родителей, особенно матери, ко всем детям независимо от их возраста, пола, от способностей и успехов или трагических обстоятельств, которые могли причинить вред остальным членам семьи. Как родители, так и дети обращали свои помыслы и заботы на помощь тому из родных, кто в этот момент больше других нуждался в поддержке, на задний план отодвигая собственные нужды и тревоги. Оттого мы и воспринимаем Ульяновых как единое целое даже тогда, когда уже образовалось несколько самостоятельных семей, все жили врозь и общались друг с другом только с помощью писем.
