«Кукушкина. Разве они у меня так жили? У меня порядок, у меня чистота. Средства мои самые ничтожные, а все-таки они жили, как герцогини, в самом невинном состоянии; где ход в кухню, не знали; не знали, из чего щи варятся; только и занимались, как следует барышням, разговором об чувствах и предметах самых облагороженных.

Жадов (указывая на жену). Да, такого глубокого разврата, как в вашем семействе, я не видывал.

Кукушкина. Разве такие люди, как вы, могут оценить благородное воспитание!.. Выдь она за человека с нежными чувствами и с образованием, тот не знал бы, как благодарить меня за мое воспитание. И она была бы счастлива, потому что порядочные люди не заставляют жен работать, для этого у них есть прислуга, а жена только для…

Жадов (быстро). Для чего?

Кукушкина. Как для чего? Кто же этого не знает? Ну, известно… для того, чтобы одевать как нельзя лучше, любоваться на нее, вывозить в люди, доставлять все наслаждения, исполнять каждую ее прихоть, как закон… боготворить.

Жадов. Стыдитесь! Вы, пожилая женщина, дожили до старости, вырастили дочерей и воспитали их, а не знаете, для чего человеку дана жена… Жена не игрушка, а помощница мужу. Вы дурная мать!

Кукушкина. Да, я знаю, что вы очень рады себе из жены кухарку сделать. Бесчувственный вы человек!»

Прошу у читателя прощения за столь пространную цитату. Но, думаю, эта картина, нарисованная мастерской рукой знатока человеческих нравов, более достоверна, чем свидетельства многих очевидцев и лично потерпевших. Кроме всего, убеждена: немало и нынче найдется зятьев, выслушивающих подобные же упреки и в более суровой форме, коли молодая семья окажется в материальной зависимости от «маменьки».

Однако заметим себе, даже одиозная теща, мадам Кукушкина, не каждому зятю устраивает подобные сцены. И не в каждом доме все верх дном, коли теща в нем. В другом зяте, который вполне отвечает ее представлениям о достойном муже, она души не чает, оправдывая уже другую пословицу: «У тещи зятек — любимый сынок». Кукушкина говорит про взяточника и подхалима Белогубова, мужа старшей дочери:

— Уж я там ваших наук не знаю, а вижу, что он почтителен, и есть в нем этакое какое-то приятное искательство к начальству. Значит, он пойдет далеко. Я это сразу поняла.

Понятия о нравственности мужа дочери, как мы видим, у иной тещи бывают весьма сомнительного толка. Опять все та же пресловутая «польза» для собственного дитяти, не всегда сопрягаемая с понятиями чести, совести, даже с уголовным кодексом.

Мне, к примеру, не пришлось столкнуться с тем, чтобы теща с укоризной выпытывала бы у преуспевающего зятя, на какие такие унаследованные сокровища он разряжает свою женку, ее любимую дочку? И не заставит ли он стыдиться былого благополучия, когда за все прихоти жены заплатит свободой, честным именем всей семьи, в том числе ее собственных внуков? Зато разговоров про то, как тещи упрекают мужей своих дочек, что те мало денег зарабатывают, я наслушалась вдоволь.

— Что же мне, воровать, что ли? — иной раз оправдывается зять. А и действительно, чем он виноват, что труд ценится в обществе по разной шкале? И не всегда зависит оплата от степени стараний и усердия и даже таланта.

Вот и основание теще смотреть свысока на «неудачника», «нахлебника»-зятя. И советует она сменить работу на более «доходную». Не думая, что для многих мужчин изменить делу — изменить самому себе. Разрушить нравственный фундамент собственной личности. Такая измена нередко приводит к тому, что человек машет на свою судьбу рукой и… пускается во все тяжкие, катится под горку.

Откуда же возникают подобные установки у тех женщин, что с гордостью говорят:

Перейти на страницу:

Похожие книги