Правда, до последнего времени у многих народов сущим наказанием была уже сама процедура расторжения брака и для потерпевшей, и для пострадавшей сторон. Так что его боялись пуще тягот самой постылой супружеской жизни. И тайно по совместному уговору, а то и без оного создавались гражданские семьи, не освященные законом. Хотя неопределенность и двусмысленность такого сожительства причиняла немало бедствий и самим нарушителям закона, и в особенности их потомству (хрестоматийный пример Анны Карениной).
У нас теперь сняты все препоны, и юридические и моральные, для тех, кто хочет изменить свое семейное положение. Однако никто не спешит с цветами и поздравлениями к дверям загсов, когда там оформляется развод, несмотря на то, что для некоторых мужей и жен день этот означает освобождение от тяжких вериг, от заточения, пусть и добровольного, пусть и уютного и сытного… А не ликуют здесь оттого, что в человеческой биографии ни один час не может быть переписан набело. И ошибка, пусть и своевременно исправленная, уже запечатлела свои рубцы и шрамы в сердцах не только самих разводящихся, но и всех, кто к ним причастен.
Однако, признавая развод бедой, несчастьем, можно ли с фатальной покорностью принимать его муки? Первым целительным средством, на мой взгляд, служит убеждение: человек является кузнецом не только своего счастья, но и своего несчастья. Сама «операция», бывает, от его воли не зависит. Но зато целиком от него зависит, будет ли она проведена «малой кровью» или обескровит и его самого и близких людей в бессмысленных и недостойных баталиях.
Вот мне и хочется попытаться сформулировать некоторые условия «благополучных» разводов, иной раз прибегая к доказательствам «методом от противного».
К примеру, развод по античному образцу. Героиня древнегреческого мифа Медея, чтобы отомстить изменнику Ясону, убивает своих (его) детей! Попытки различных мыслителей и писателей понять и оправдать убийцу-мать так и не достигли цели. Хотя, конечно, большего предательства со стороны мужа и вообразить нельзя. Ясон оставил не просто жену, он оставил женщину, которой был обязан исполнением своей исторической миссии, славой, успехом и даже спасением своей жизни. Он предал ту, которая сложила к его ногам все, чем богат, тверд и крепок человек: любовь отца, свои идеалы (по-тогдашнему — своих богов), оставила родину; власть и царское достоинство сменила на горький хлеб изгнанницы. Мера преступления Ясона должна была получить соответствующее возмездие. И Медея его нашла. Однако, как это нередко бывает не только в искусстве, но и в жизни, карающий меч оказался обоюдоострым.
Мне думается, эта легенда несет в себе очень важное предостережение всем смертным. Как бы велика ни была, на наш взгляд, жертва, принесенная на алтарь любви и супружества, как бы велико ни было предательство и неблагодарность, нельзя самому «потерпевшему» выступать в роли судьи. Наказывая изменника, непременно ранишь невинных и замучишь себя. То есть нравственный опыт человечества подсказывает нам первую «бракоразводную заповедь»: не суди да не осужден будешь. Передай в чужие беспристрастные руки решение спорных дел: виновен — не виновен, в какой степени и как наказать?
Многому учат нас и более близкие к нам исследователи человеческих судеб. Например, Н. Чернышевский и Л. Толстой попытались воспроизвести поведение необычных «новых» людей в таких довольно традиционных обстоятельствах, как осознание горькой истины, что ты нелюбим, что тебя предпочли другому. Дмитрий Лопухов (герой романа «Что делать?») и Федор Протасов (герой драмы «Живой труп») поступили на удивление одинаково: симулировали самоубийство и исчезли с глаз своих честных, порядочных, но не любящих жен. Вдумчивый читатель нам возразит: у первого
