Все это так. Но есть, по-моему, здесь определенный нравственный урок и для тех, у кого все сложилось еще хуже. Жертвуют своим благополучием не «виновные», а «потерпевшие», не те, кто предпочел другого партнера (пусть лишь в мыслях, в душе, а не в поступках), но те, кто осознал: выбор сделан не в их пользу. Какая же в этой жертве мудрость и справедливость? Мудрость та, что оба супруга предпочли нелюбовь, но доброе отношение, уважение и благодарность жены ее ненависти, презрению, унизительной сваре и тому подобному, что сопровождает обычно попытки насильно удержать «законную половину», усугубляя чувство ее вины за невольно возникшее влечение к другому человеку. В. А. Сухомлинский справедливо писал, что чем чаще ребенка судят и осуждают окружающие, тем меньше у него остается совестливости, тем больше желания сделать тоже виноватыми, «тоже плохими» своих собственных судей. Или хотя бы представить их таковыми в собственном воображении. Истина эта применима и к взрослым. Виноватая «половина» ищет средства уличить, обвинить партнера, чтобы не выглядеть уж вовсе подонком.
Вот и вторая заповедь сама собой напрашивается, которую неплохо бы помнить нам в конфликтных и критических ситуациях: лучше мирная нелюбовь, чем страстная ненависть; не умножай зла, не усугубляй вины виноватого. По совести сказать, заповедь очень трудно исполнимая.
Надо сказать, что в процессе распада семьи люди порой раскрываются с самой неожиданной стороны даже для самих себя. Всегда бескорыстные вдруг становятся мелочными. Мягкие, всепрощающие — непримиримыми ненавистниками. Как говорят медики, в патологии нередко выявляется то, что было скрыто в норме. Скрыто… Но не отсутствовало же вовсе. Катаклизмы обнажают пласты чувств и отношений, но не привносят что-то небывалое. Поэтому истинная цена супружеских связей, культуры и порядочности как раз и обнаруживается в период разрыва. И когда мы слышим о скандальной процедуре развода «вполне порядочных» людей, можно с большой долей основания поставить их порядочность под сомнение.
Мне хочется еще раз уточнить высказанную здесь мысль: я не смешиваю мучительность, болезненность развода со скандальностью. Это совершенно разные понятия. Первое определяет душевное состояние, а второе — общественное поведение. Это различие и дает мне смелость утверждать: если развод происходит неприлично, значит, между бывшими супругами идет
…Оборвалась главная нить, связующая супругов. Утрачена внутренняя общность. Почувствовав опасность разрыва, «потерпевший» вступает в борьбу за сохранение статус-кво. И каждый избирает оружие по своему представлению о его ценности и действенности. Одни прибегают к экономическому давлению, другие уповают на воздействие общественности, третьи «давят» на совесть, неоплатный долг чувства, израсходованного на «обманщика», а четвертые делают орудием борьбы детей. И если все названные приемы можно еще как-то понять и простить, то спекуляция на детях, по-моему, не имеет оправдания. Об этом последнем виде торга я хочу говорить особо, заранее предполагая, что не найду поддержки у некоторых представительниц «слабого пола», поскольку именно они часто используют это «оружие».
Ушел из семьи отец. Ушел человек, которого любили дети и который любил их. (Когда нет этой взаимной привязанности, дети могут быть использованы как «аргумент» лишь в материальном споре или в общественном осуждении. Это же ясно.) Сколько раз приходилось видеть, как обезумевшая от горя и обиды мать обвиняет перед детьми во всех смертных грехах того, кто еще совсем недавно был для них самым дорогим и светлым человеком. Движимая только одним стремлением — отомстить, причинить боль своему обидчику, она, как раненая тигрица, наносит удары не глядя, не задумываясь, что бьет и ранит ни в чем не повинных детей. Страх, растерянность вселяются в юные души. Оказывается, их обманули: тот, кого они считали лучшим на свете, совсем не такой. Он только притворялся любящим, умным и честным! А на самом деле вон какой изверг! Мать достигает своей цели: дети сторонятся отца, начинают его ненавидеть. «Враг» поражен в самое сердце. Но это пиррова победа. Нельзя безнаказанно обучать ребенка злу и ненависти: рано или поздно зло обратится против того, кто его посеял. Наблюдая ожесточенную вражду родителей, ребенок будет относиться ко всем взрослым с предубеждением и недоверием. Видя, как беспощадны друг к другу его близкие, он примет эти отношения за норму. И тогда уже трудно с него спрашивать снисхождения и жалости. Даже к матери.
А может случиться и того хуже. Пометавшись между воюющими сторонами, ребенок приспособится извлекать пользу из этой вражды. Ведь это не секрет, что родители нередко стараются привлечь сына или дочь на свою сторону при помощи подарков, игрушек, сластей. Вот до какого разврата — я не побоюсь этого слова — может довести своего ребенка мать, если в ее сердце эгоизм, собственные страсти хоть ненадолго вытеснят чувство огромной, вечной, ежеминутной ответственности. Вот что получается, когда
