Семейные портреты полностью

— Ты вот говоришь, что видел, как малыши помешали твоим друзьям в учебе, в профессиональных достижениях, что слышал, как кричат новорожденные. А ты слышал, знаешь, как кричат нерожденные дети?..

Слова эти, сказанные тихо, всех словно оглушили.

— Твое личное дело, говоришь? — продолжала женщина. — А лишить жену высшего человеческого счастья: носить под сердцем, растить, любить, обмирать и возрождаться с малышом — это чье право? А лишить и своих и жениных родителей радостей, которые приносят внуки, радостей пусть и тревожных и дорогостоящих, но ведь и ничем не заменимых! Ты видел, как твоя мать уже теперь заглядывает в чужие коляски? А потом так же будет заглядывать и твоя хорошенькая и пока что беспечная «жёнка», как ты ее называешь. Вот тогда она и услышит, и ты вместе с ней, голоса тех, кого нет, кого она могла бы подарить миру и тебе.

— Это удар ниже пояса! — вспылил парень и вышел из комнаты, хлопнув дверью.

Меня тот разговор тоже заставил задуматься. Но только по-иному увиделась мне знакомая по публичным дискуссиям проблема. Юноша прав по-своему. Не все можно и нужно доказывать методом от противного. Что будет потом, если он НЕ обзаведется ребенком, ему убедительно продемонстрировали и в историческом и в личном плане. Но так никто и не сказал, что ему даст ребенок в нынешнем быту. Вот тогда-то я и задалась вопросом: для чего нужны дети? Как потом убедилась: очень полезный вопрос не только для молодых людей, начинающих самостоятельную жизнь, но и для тех, «кто родился несколько ранее», то есть для старшего поколения.

Еще в «Крейцеровой сонате» Толстой указал на эту особенность цивилизованных народов: с ростом образования, общей культуры и благосостояния меняется взгляд на детей, оценка их роли во взаимоотношениях супругов.

И нынешние исследователи проблем семьи отмечают, что первого ребенка супруги чаще всего заводят не для него самого, не для того, чтобы вкусить радости отцовства и материнства. Опросы будущих матерей выявляют такую картину: молодые женщины говорят, что рожать решились оттого, что «так случилось», прерывать беременность страшно, а рожать не так. То есть первенец нередко у молодых — «сюрприз», нежданный презент. Им не до него. Они заняты собой и друг другом. В обостренном внимании к тому, кто и что сказал, как взглянул, что купил, нередко тонут, пропадают те бесчисленные и глубокомысленные «мелочи», которыми полны время ожидания ребенка и время его роста.

Мать десятерых детей, доктор биологических наук М. К. Копылова в телеинтервью призналась: она не испытала всей остроты и значительности материнских переживаний с появлением первого ребенка. А вот на втором ей открылся и в ней открылся этот особый мир неведомых дотоле чувств. Но, по моему мнению, родительская «бесчувственность», которая и прежде бывала и нынче нередко встречается, является следствием определенной эмоциональной неподготовленности молодой женщины. Как писал Пушкин: мы любви учимся не у природы, а у мадам де Сталь и Шатобриана (воспроизвожу слова поэта по памяти). Следует признать, что даже матери полезно подсказать, на что и как смотреть, что видеть, слышать. Это знание одним природным инстинктом к продолжению рода не дается. А книжные и телерадиосоветчики учат юных мамаш гигиене ребенка, учат, как с ним гулять, играть, то есть опять же учат давать ребенку, но не учат брать от него. Учат трудам материнства, а не его радостям.

Особое значение приобретает появление ребенка в семьях, где молодожены не объединены общими профессиональными интересами, имеют разные пристрастия и увлечения. Их прежние, добрачные привязанности тоже направлены в разные стороны: к собственным родичам, которые еще долгое время будут чужими людьми и друг для друга, и для каждой из «половин». Все это частенько «работает» на духовное и чувственное разобщение юной пары, а не на их соединение. Совместный ребенок сразу делает всех этих людей родными, а молодоженов не просто возлюбленными, но по-настоящему родственниками. Значит, тем самым ребенок дает своим родителям и родителям родителей чувство общности забот, желаний, интересов.