За большим обеденным столом сидит многоступенчатая семья: четыре поколения. Три поколения кормятся из одного котла. Четвертое, точнее первое, прабабушка (или прадедушка) отдельно: не хочет растворять свой персональный навар в более жидкой похлебке потомков. И никто против этого не возражает: личное дело каждого, как распоряжаться собственными средствами. Семья мирно обменивается мнениями, далекими от меркантильной прозы…
Не знаю, как вам, а мне такого рода отношения кажутся патологией. Они, по-моему, более социально опасны, нежели даже «детский» эгоизм, который с годами и обстоятельствами может исчезнуть.
Во все времена и почти у всех народов старшее поколение помогало молодоженам встать на ноги: построить свой дом, обзавестись необходимым скарбом, рабочим инвентарем, всякой животиной. Крестьяне выделяли сыновьям земельный надел, имущие классы — часть наличного капитала и т. п. Приданое для дочерей готовилось загодя, много лет. Если же делить и отдавать было нечего, то делили крышу и хлеб, нужду и труды.
Нынче у нас «приданым» и «капиталом» становится и ежемесячное пособие, которое получают молодые после свадьбы от родителей. А нам уже кажется, что ничего подобного прежде не было и что перед нами какое-то чрезвычайное, несуразное, неестественное положение! И вот с воркотней и оговорками теснятся, пуская молодую жену (или мужа) на «родительскую жилплощадь»: получили бы, дескать, свою квартиру, тогда и женились бы. И забывают при этом, что государственному жилью все члены семьи — равноправные владельцы. Нередко попрекают детей даже и кооперативными квартирами, хотя, если по совести говорить, родители вкладывают в них свои сбережения (или залезают в долги) прежде всего для того, чтобы не делить имеющееся жилье, сохранить за собой наличные квадратные метры. Комфорт ныне ценится дороже денег.
Тогда для чего все эти наши претензии и упреки в адрес молодых? Чего мы от них хотим: материального возмещения понесенных убытков? Нет, как правило, не того жаждет родительская душа. Любви, уважения, почтения и послушания — вот что нам всем надобно, извините, «за свои любезные!»
А справедлива ли такая плата? За деньги-то любовь? Любовь коли есть, так она и так есть, а коли нет, нечего на детей пенять. Любовь не признает счетов-торгов, поскольку сама в себе несет и награду и наказание. И расточительство есть ее первейшее удовольствие.
Есть и такой аргумент в споре о количестве детей в семье: карьера женщины. Многодетной матери нередко приходится отказаться от честолюбивых стремлений достичь максимальной высоты в избранном деле. При двух или нескольких ребятишках она, мол, непременно отстанет от своих бездетных или «однодетных» сверстниц-коллег. Преимуществ у нее вроде бы никаких, а потери очевидные.
Ну что тут возразишь?.. Да очень многое просится в опровержение такого мнения.
Коли дети родятся сразу, один за другим, то потери времени и сил практически одинаковые. Даже сил! На первого и единственного ребенка мать «выкладывается» гораздо больше, чем на двоих, тем более троих. Во-первых, больше всего ее изнуряет неумение, незнание азов по уходу за ребенком, его кормлению. Со вторым многие процедуры производятся почти автоматически. Во-вторых, приковывает к себе внимание, расходует нервную энергию первенец больше всего потому, что ему заняться, поиграть не с кем, вот он и пристает к папе-маме. А когда их двое, они друг друга занимают отлично. И материальные расходы со вторым ребенком сокращаются: вещи от первого донашивает следующий. И по болезни ребенка мать с двумя сидит ненамного дольше, чем с одним. А здоровье малыша зависит и от душевного равновесия родителей. Может ли быть спокойной мать, имея единственное чадо, которое она постоянно опасается потерять, трясется над ним, обмирая из-за каждого скачка температуры?
Недаром русская пословица утверждает: «Один сын, (ребенок), — не сын, два сына — полсына, а три — полный сын». И действительно: один ребенок — это еще не продолжение рода, а лишь заявка. Загляните в статистические справочники: сколько родившихся не доживает до совершеннолетия; сколько, став взрослыми, остаются холостяками, сколько хотели бы стать родителями, да не могут (цивилизованные нации начинают остро ощущать растущее число бесплодных мужчин и женщин — еще одна тяжелая дань прогрессу, которую мы платим).
