Наконец, уже о чисто профессиональных интересах женщины, в какой зависимости они находятся от количества детей? Нет надобности обращаться к экспертам, чтобы заметить: продвижение по службе у матери двух-трех детей несколько замедляется, но карьера ее не рушится вовсе. Посмотрите и посравните не молодых и не тридцатилетних женщин, а эдак под пятьдесят, ближе к «итоговому» в служебном плане возрасту. Они чаще всего на одних «высотах», что детные, что нет. Почему? Отставая в молодые годы, мама впоследствии успевает наверстать упущенное (если, конечно, ее профессия не имеет жестких возрастных ограничений, как, например, балерина). Зато замедляет с годами разбег та, что ради служебного успеха отказала себе в трудном счастье материнства.
Французские исследователи «вычислили» падение профессиональных способностей в самый активный для деторождения возраст у женщин — в 20—30 лет. А в 40—60 лет эти способности наиболее ярко проявляются и стабилизируются. Это значит, рожает она или нет, а организм ее отвлекает энергию от дела. Переборов в себе эти стремления, женщина со временем начинает ощущать перебои в здоровье, падающую работоспособность — это природа мстит за отступничество. Глядишь, и докторская диссертация не закончена, решающие открытия делает кто-то другой. И некогда преуспевающая женщина с тоской заглядывает в чужие коляски и размышляет о смысле и назначении своем в этой жизни. И с новой силой встает такой наивный и простой вопрос: для чего нужны дети? И ответ тогда приходит сам собой: для счастья не только грядущего, но сегодняшнего, каждодневного.
Здесь нам вполне уместно перейти от общих проблем отношений между родителями и детьми к частным портретам членов семейства. Начнем с того, кто многие тысячелетия считался главой семьи, с отца. Его нынешнее положение, весьма сложное, заставляет обратиться прежде всего к нему.
Эту главу начну с письма читателя, который отозвался на мои высказывания о пользе детей весьма темпераментно.
«Ничего дети не дают, кроме неприятностей, преждевременных инфарктов, старения. Самолюбивые эгоисты, они зачисляют своих 35—40-летних родителей в штат стариков, кои обязаны забыть о личной жизни и жить единственно для блага наследышей. К родителям — ни привязанности, ни почтения. Подрастают наследнички, и чем дальше, тем хуже: «Дай! Купи! Не лезь с советами!»
Кто же виноват? Раньше глава семьи (дед, прадед), в каком бы возрасте ни был — хоть сто лет! — оставался
А теперь? Десятилетний сынок истерично и с угрозой кричит отцу: «Не смей повышать на меня голос! Я буду жаловаться!» И ведь нередко жалуются по месту работы родителей, обращаются в милицию, позорят.
Превращаться в раба своих детей с юности и до смерти — согласитесь, такая перспектива никому не улыбается. Вот если бы родители оставались до конца дней хозяевами своих детей, рождаемость повысилась бы в пять-десять раз.
