Мальчик вздрогнул от этих слов, а когда старший брат немного отстранился, Саске с удивлением заметил, что влаги на лице Итачи стало больше. Это...дождь? Или... Ответ он получил тогда, когда одна капля с лица Итачи упала ему на губы, и на языке тут же почувствовался соленый привкус.
– Итачи? Но я думал, что тебе все время было плевать на меня. Что ты... – совсем растерялся подросток. Лицо Итачи было в сантиметре от лица Саске, и тот мог видеть целый водоворот эмоций старшего Учиха. Усталость – радость – облегчение?
– С чего ты это взял, малыш? – дурацкое прозвище, произнесенное братом, теперь не обижало, как в случае с Кимимаро, а скорее дарило какое-то странное тепло внутри. – Возможно, я не показывал своих чувств, но ты же мой младший брат! Как я мог тебя не любить?
Итачи улыбнулся, и Саске почувствовал, как у него самого начинают проливаться слезы. Дышать стало тяжело, а лицо старшего брата медленно начало расплываться перед глазами. Итачи, заметив перемены в младшем брате, снова притянул его к себе, успокаивающе поглаживая по спине.
– Ты жив, жив. Какое счастье, – Итачи произносил эти фразы очень тихо, скорее для себя. – Ты жив. Боже, не верю! Саске, малыш, ты жив!
Старший брат руками осматривал подростка, проведя по лицу, по голове, рукам, как будто пытался убедиться в его реальности.
– Боже, ты такой холодный! – воскликнул аники через несколько минут, дотронувшись своей щекой до щеки младшего. – Сколько времени ты здесь сидел?
И не дожидаясь ответа, брат мгновенно сгреб его в охапку и потащил куда-то в сторону. Саске не спрашивал куда: на него накатила какая-то странная усталость, ноги подкашивались, но он не падал, руки старшего брата держали крепко. И мальчик только сейчас понял, насколько же он замерз. Зубы отбивали мерную дрожь, а своих рук он даже не чувствовал, согнуть пальцы было неимоверно тяжело.
Итачи буквально занес младшего в свою машину, посадив его на пассажирское сидение, сам сел за руль и сразу включил печку. Спустя несколько минут Саске почувствовал, как на его плечи накинули теплый плед, и долгожданное расслабление, наконец, подарило мальчику крепкий сон.
Он проснулся в мягкой постели, впервые за долгое время чувствуя, что выспался. Полуоткрыв глаза, Саске увидел какой-то силуэт рядом и тут же улыбнулся, сам не зная отчего. Приятные эмоции, которые он ощущал внутри, не могли не дать о себе знать, или же ему просто захотелось подарить улыбку брату. Впервые после стольких слов, пропитанных ненавистью в его адрес.
Итачи сидел рядом на краю постели, а в его глазах, настолько родных Саске, читалось такое сильное облегчение, словно невероятно тяжелый груз свалился с его сердца, Итачи смотрел на него таким... любящим взглядом, прямо как раньше. А может, он всегда там смотрел, только подросток этого не замечал? Ему не было дела до чувств и эмоций старшего брата, а сейчас все было по-другому.
– Ты слишком мало спал. Можешь еще отдохнуть, впереди целая ночь, – мягко сказал Итачи.
– Где я?
– В моей квартире. Спи.
Саске закрыл глаза, но что-то не давало ему отправиться в царство Морфея, что-то, от чего мальчик чувствовал себя неуютно и неприятно. Внутри какое-то странное чувство настойчиво не давало ему покоя.
– Я не подстраивал свою смерть, Итачи, – еле выговорил Саске, слова давались ему тяжело и сложно. – Мы ехали на машине, Кимимаро гнал на большой скорости, а потом мы просто не смогли повернуть. Руль, он вылетел, и...
– Вы могли умереть.
Саске вскинул голову, но тут же ее опустил, заметив устремленный на него пронизывающий взгляд брата. Ему было неловко говорить о том событии, то, что он сделал, вдруг показалось ему настолько глупым, что мальчику в один миг стало стыдно, ведь он поступил как маленький ребенок, а не как взрослый, которым хотел казаться.
– Мы вовремя успели выпрыгнуть из машины. Я даже не думал, что меня... что меня признают мертвым, а потом, когда узнал об этом в новостях, я подумал, что не вернусь домой, и я остался со своими друзьями. Точнее, думал, что они мои друзья, но на самом деле они меня только использовали. Я думал, что без семьи мне будет лучше, но я так скучал, и... – Итачи молчал, и от этого Саске начинал говорить все быстрее и быстрее, стал тараторить и запинаться. Эта ужасная, давящее внутри него вина – вот что чувствовал подросток, и что заставляло его сердце трепыхаться и сбиваться с ритма.
Выговорившись, Саске прикусил губу. Итачи не произносил ни слова, а подростка все сильнее и сильнее мучил один вопрос, ответ на который он очень сильно боялся услышать.
Спрашивать у Итачи этого не хотелось, но мальчику нужно было знать.
– Ты не сердишься? – почти неслышно решился спросить Саске, боясь услышать ответ и поэтому зажмурившись.
– Сержусь, – ответил Итачи, и Саске сжался всем телом от этой фразы, – в большей степени на себя. За то, что вовремя не понял, что ты на самом деле чувствуешь. Я списывал все на подростковый возраст и не задумывался, что тебе нужна помощь... Я просто не учел твой характер в этой ситуации. Прости меня, Саске.