— От и до, — спокойно ответил батя, стряхивая пепел на газон, — иногда меня раздражает ее робость, но только потому, что она из-за нее не может постоять за себя, раньше часто пытались обидеть, — да уж, мамуля очень нерешительная, особенно с незнакомыми людьми, — помню, когда у нее ещё были права, ей куда-то надо было, а у меня на тот момент было все ещё из семидесяти процентов жидкости в организме процентов на тридцать коньяка, — я фыркнул, улыбаясь, но не стал мешать отцу вспоминать седую древность. Я даже не могу вспомнить, видел ли когда-нибудь маму за рулём, — поехала она сама, боялась жутко, типа где будет парковаться, не случится ли чего, но поехала. Тормознули ее, документы, туда-сюда, дали дунуть в трубочку, а там три промилле, — я аж подавился затяжкой. Учитывая, что мама крепче вина ничего никогда не пьет, ей было бы ну очень трудно так упиться, это ж прям в мертвяка надо быть, — ну она в панике, конечно, звонит мне, так и так. Я приехал, спрашиваю ее, как зовут гайца, а она говорит, что он не представился, спрашиваю, где понятые, где видеозапись, она ничего сказать не может. Я его зову, спрашиваю, хуль не представился, где протокол об отстранении от управления, где, нахуй, понятые или камера, где документы прибора, какого хуя трубка вскрыта без свидетелей, а он, сука, стоит, вылупился на меня, — затушив окурок о подошву кроссовка, батя метким щелчком отправил его в урну, — увидел девочку на крутой тачке и решил обуть ее муженька, думал, бля, я ему там уже чемодан денег привез. Максимум, что я ему дал — подзатыльник такой, что фуражка упала нахуй, — смеясь в кулак, я только покачал головой. Когда доходит до любых правоохранителей, у отца выключается борзометр и на полную врубается понторезка, а если уж кто-то задирает его жену, так все, погоны летят только так, — зашугал он ее этим, ни жива, ни мертва была, да так, по-моему, больше за руль и не села с тех пор.
Да уж, мамуля вообще любительница дуть на воду. Хотя, если ей так спокойнее, пусть уж лучше на такси или пассажиром, чего лишний раз нервничать.
— Гондон, — выкинув и свой окурок, я встал, — бесит, когда они начинают думать, что все можно.
— Вот-вот, ага, — тоже поднявшись, батя потянулся и зевнул, — короче, я поеду, ещё за мамой же, а ты забирай свою девочку и тоже езжай давай.
Я вдруг занервничал. Там прибабахнутый Влад, да и вообще, этот ебучий новый этап в жизни надвигается неумолимо, даже пугает. Если что-то будет не так, я же, блять, всю жизнь буду мучиться, но не смогу обидеть Нику и расстаться с ней.
— Я… — ухватив отца за запястье, я сглотнул. — Я не знаю, правильно ли это. Как понять, что она мне подходит?
Вздохнув, он с силой потёр ёжик и опустился обратно на лавочку.
— Ну, могу только сказать, как у меня с мамой было, — почесав небритую щеку, он улыбнулся, — до нее даже мысли не было с кем-то жить, даже с клевыми девочками, а с ней все как-то само вышло, понимаешь? Я плыл по течению и только осознавал — о, влюбился, о, она ночует у меня, о, уже шмотки перетащила. Понимаешь? Само собой все происходит, а ты и рад — видимо, вот тогда все как надо, — почесывая затылок, я кусал губы. Ну да, вроде, все само собой, а мне и хорошо. Наверное, все правильно, — и насчёт босса. Ну-ка, сделай так, — он чуть оскалился, и я неуверенно повторил, не понимая, что за хуйня, — вот, зубы есть. Так не стесняйся ими клацать.
Похлопав меня по плечу, батя подмигнул и потопал к машине. Проводив его взглядом, я хмыкнул и пошел в противоположном направлении, в подъезд.
Раньше “клацать” на ВВС мне воспрещалось. Да и Влад сам безапелляционно пресекал излишнее панибратство. Видимо, теперь он сменил статус с моего крестного отца на отца моей девушки, так что получено официальное разрешение огрызаться, это хорошо. В конце концов, мне же надо как-то защищать нашу личную жизнь.
Расставание с родителями сгладило присутствие Насти, она мешала Владу выбеситься и все нахер отменить. Ника явно понимала, что надо бы быстрее свалить, пока чудесное влияние мадам Владлен не иссякло, так что быстренько всех обняла, подхватила сумочку и выскочила из родного гнезда. Как будто, блять, не двадцать минут до меня ехать отсюда, а двое суток на поезде, блять, прощание славянки устроили. Она же явно будет периодически наведываться сюда — к сестрам, к маме, даже к отцу.
— Вадим уже уехал? — удивилась Ника, но без лишнего промедления села в машину, когда я открыл ей дверь.
— Он за мамой поехал, она поможет тебе все разложить, — сообщил я.
Господи, блять, мне теперь это все ещё вытаскивать и к себе носить, су-ука…
Когда мы приехали, батя с огромным удовольствием и широкой лыбой сообщил мне, что оба лифта не работают, а лифтеры приедут только через пару часов. Пришлось чисто символически поплевать на ладони и воплощать пресловутое “на все готов”, благо, на четвертом этаже живу, а не на девятом.
