– Вы моё сокровище! – Горюнова благодарно коснулась её плеча, и та еле заметно содрогнулась, как от удара плетью, но ничего не сказала хозяйке.
– Я уже могу идти домой? – Анин взгляд всё ещё был прикован к потоку автомобилей.
– Конечно-конечно! А давай мы пригласим Полину пообедать с нами? – Горюнова взяла своего сына под руку и состроила мне хитрую гримаску, как будто между нами был какой-то дружеский секрет. Дима повернулся и с пристрастием оценил мой настрой, а потом утвердительно хмыкнул, не скрывая иронии от происходящего.
Аня толкнула коляску и прошествовала на расстоянии вытянутой руки, и от перспективы очутиться со всеми ними в замкнутом пространстве и без свидетелей тревожно заныло в груди. Пока шли к дому, всё было как в тумане, но Дима несколько раз нежно сжимал кончики моих пальцев, как бы подбадривая.
В просторной прихожей всё равно образовалась толкучка и коляску сдвинули вбок, чтобы никто не спотыкался, а я сумела найти момент, чтобы включить запись на телефон, пока Дима галантно занимался верхней одеждой. Горюнова показала, где помыть руки, и проскользнула на кухню, призывно пропев, что крадёт меня у Димы и не отдаст ни за какие коврижки, так как хочет получше со мной познакомиться, и тот шутливо пообещал спасти, как только представиться малейшая возможность.
Их кухня была очень светлой и в общем-то обыкновенной, и я отругала себя за то, что боялась увидеть здесь паутину или мумии с черепами – в холодильнике нашлось всё необходимое для пасты и Горюнова усадила меня за стол, пока сама виртуозно орудовала шумовкой и плитой. Я робко заикнулась насчёт своей помощи, но Горюнова пообещала, что я ещё своё отпашу, так что пока просто обязана побыть дорогой гостьей.
– А на кого похожа ваша младшая? – пролепетала я, осознав, что сердце пропустило удар в ожидании реакции на невинный вопрос.
Горюнова лишь на крошечный миг запнулась.
– Да разве разберёшь? В этом возрасте они все одинаковые.
– А можно мне взглянуть? Я люблю маленьких детей, а вашу ни разу не видела. Наверняка красотка, – и растянула губы, пряча нетерпение и страх.
– Боже, ты ещё и не фыркаешь при виде младенцев, ну просто сказка, а не девушка! – она мотнула подбородком в коридор. – Если так неймётся, сходи, проверь. Расскажешь своё впечатление, а то мы с мужем ещё окончательно не определились на эту тему.
Я вскочила и пошла по коридору, где исчезла няня, и попала в детскую точь-в-точь из журналов с дорогой мебелью – засилье большущих мягких игрушек и бесполезных интерьерных штрихов настолько бросалось в глаза, что внимание не сразу сместилось на детскую кроватку в углу комнаты. Там лежал розовощёкий младенец, а над ним всем корпусом нависала няня, державшая ладонь на животе у девочки. Глаза обоих были закрыты, но я не могла спутать ощущение умиротворения, разлившееся между ними.
Стало неловко, точно прервала нечто очень личное, но когда я испуганно шагнула назад, Аня распахнула глаза и уставилась прямо на меня.
– Убирайся отсюда, – хрипло процедила девушка.
Отступая, я задела краешек комода и с размаху брякнулась об пол. Потолок нехорошо накренился и плавно начал исчезать в закружившемся вихре, но я всё равно успела рассмотреть их – идеальный до тошноты младенчик в розовом трикотаже и с любящей няней почему-то превратился в размытое чёрное пятно, хищно выбросившее ко мне малопонятные сгустки тьмы, и уже перед самым отключением я почувствовала острый, непередаваемый восторг, как мощный выброс эйфории.
В следующий момент я уже лежала в незнакомой мне комнате на диване, а почти вся семейка Горюновых с волнением разглядывала моё лицо. Судя по ним, смотрелась я не очень, а когда надсадно закашлялась и схватилась за горло, то хозяйка стиснула перед собой пальцы и громко охнула.
Дима приподнял мою шею и приложил к губам стакан воды, а я сделала пару глотков и вдруг сообразила, что они могли подсыпать что-то, но… Была обезоружена искренней заботой и не фыркнула, а просто вежливо отодвинула теоретически подозрительное пойло, пробормотав тихое «спасибо».
– Дорогая, почему ты упала? – Горюнова обеспокоенно приложила ладонь к моему лбу и я догадалась, что она так сделала уже раз десять, не меньше.
– Я просто… Споткнулась. Ничего страшного, честно.
– Теперь мне придётся всюду за тобой ходить, птенчик, – Дима сиял, как начищенный самовар, – раз ножки не держат мою девочку.
– Кстати, о девочках! – Горюнова многозначительно повела бровями, – А ты у нас, часом, не беременна? – я густо покраснела и отрицательно дёрнула головой, а Горюнова смерила сына почти убийственным взором и прибавила с осуждением. – Надеюсь, ты не…
– Мама! – Дима одарил её выразительным ответом и тут же вернул всё внимание ко мне, – Не бери в голову, Полина. Она несёт всякий вздор. Как обычно.
– Да я и не думала…
